– О, это хорошая идея, – закивала Фрэя. Она пребывала в превосходном расположении духа, что, наверное, согласилась бы с любой идеей Янке. – Ниппон-стиль. Зима 2010. Сразу несколько заявок, но обычно такие разовые дефиле не перспективны, на них идут только для того, чтобы подзаработать. Но там часто присутствуют агенты, которые разыскивают молодые таланты, такие солидные дяденьки в зеркальных очках и костюмах с иголочки.
Янке внимательно выслушал подругу и произнес:
– Мне не нужен престиж, я хочу попробовать ради новых впечатлений. Я ценю новизну и удовольствие.
– Еще не забудь добавить, что любишь вкалывать как лошадь, – с ехидством заявила Фрэя. – Но ты высокий и худой, а еще у тебя фотогеничное лицо и хорошая кожа… как раз то, что им требуется.
– Не в модельном бизнесе счастье.
– И это говорит мне тот, кто уже почти получил работу модели – не в модельном бизнесе счастье?
Янке с любопытством разглядывал картинки, к которым, пожалуй, никогда раньше не проявлял интереса.
– Я её еще не получила. Не понимаю я ваши женские стандарты красоты. Хочешь, расскажу, как мне больше нравится? Представь, если рядом лежит скелет, у неё кожа на голых костях, да это же со страху умереть можно. Как загремит суставами!..
Фрэя заулыбалась.
– В чем дело? Зачем ты мне это говоришь?
– Набиваюсь тебе в подружки.
Девушка вновь рассмеялась.
– Такой, как я, у тебя еще не было. Если бы твои братья отнеслись ко мне также.
Немного помолчав, Фрэя взяла в руки журнал с вставками комиксов:
– … они неплохие ребята, – наконец произнесла она. – На самом деле, у меня замечательные братья. У нас почти не возникает разногласий.
Раздумывая, девушка взглянула на потолок.
– Можно я возьму у тебя интервью? Да точно, давай поиграем в телезвезду и репортера, – оживилась Холовора, переворачивая журнал задней стороной и доставая из сумочки фломастер.
– Ну и игры у тебя… Хочешь вогнать меня в краску? И кафе скоро уже закроется.
Девушки с соседнего столика поглядывали на них и хихикали.
– Да ладно, у нас до черта времени. Итак… вечер субботы, мы на главной улице Бродвея, – моментально вжилась в роль девушка и быстро помахала Янке: – стакан, стакан, поднеси его ко рту вместо микрофона, так на нас пялиться будут меньше.
– Бродвей? Почему именно Бродвей? Почему не Манхеттен?
– Тихо, звезда, не отвлекайте меня, я вас очень прошу, – девушка кокетливо повела плечиком и хищно вперилась в лицо Янке. – Главный вопрос, который мучает всех наших слушателей от 12 до 42…
– До 42-ух часов? – снова встрял парень и получил по голове.
– Серьезнее, пожалуйста. Так… давай для начала как-нибудь назовем тебя, чтобы я могла к тебе обращаться по-человечески. Как насчет Леона Своровски?.. Ага, господин Леон, самый тревожащий всю нашу женскую аудиторию, да я уверена, и мужскую, и самый интимный вопрос: почему вы решили стать трансвеститом? Многие из наших сегодняшних телезрителей, – Фрэя махнула большим пальцем себе за спину, вызвав у Янке улыбку, – даже не догадываются, что вы на самом деле, – она понизила голос до шепота, – мужчина. Отвечайте честно, Леон.
Янке-Леон изобразил старательное раздумье.
– Потому что я так себя ощущаю?
– Вы спрашиваете, Леон? – серьезно спросила девушка.
– Нет, отвечаю.
– Тогда я поставлю вопрос по-другому: что вас побудило на столь смелый шаг? Отвечайте, как можно правдивее.
Заметив его заминку, Фрэя сбавила обороты.
– Всё в порядке, Леон. Помните, я на вашей стороне.
– Есть два разных меня: я нынешний, этот я одевается, как женщина, потому что получает взамен что-то на эмоциональном уровне…
– Но есть и другой ты? – подсказала сестренка. – Бедный Янке, ты о себе почти ничего не знаешь.
На следующий день Тахоми и Фрэя отправились за покупками к школе.
Маю решил довольствоваться девятью годами средней школы и аттестатом о среднем неполном образовании – такой выбор он подкреплял своим нежеланием учиться, а соответственно и тетрадки покупать ему ни к чему. Да и убивать время в магазине – он еще помнил, как Тахоми билась над его имиджем, таская по бутикам, – ему не хотелось, поэтому в кровати он провалялся до обеда.
В самом деле, десятый класс он не окончил, на высшее образование не претендовал, а впереди еще ожидало бы целых три года старшей школы Нагасаки.
Эваллё вернулся только к вечеру. Брат весь день пропадал, мальчик решил, что у того были какие-то дела в университете, куда парень намеревался поступать.
Маю сидел на табурете перед синтезатором. Ощущение того, что парень стоит позади, выводило работу мозга из строя.
Шеи коснулось что-то невыразимо нежное и бархатистое. Мягкое…
Старший брат опустил на колени ему роскошную кремовую розу. Огромный распустившийся бутон… Эти цветы Маю всегда уважал и не представлял, что однажды их преподнесет парень.
Поднял на брата обескураженный взгляд.
– Совсем необязательно было…
– Роза для моего мальчика, – теплые пальцы поглаживали щеку Маю, тот блаженно закатил глаза, подаваясь вперед, но брат отстранился. – Темный горький, как ты любишь, – с этими словами Эваллё передал ему коробку конфет.
