– Она улыбнулась… – оторопел мальчик, – после нашей выходки!
Не успел Маю дойти до кровати, а Эваллё уже плюхнулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Одна спальня, две кровати. Тахоми посчитала, что парням не пристало спать вместе, и купила для Маю водяной матрас, но он все равно залез к брату на покрывало. Важно было соблюдать дистанцию, чтобы случайно заглянувшая в комнату тетя не заподозрила неладное.
– Я люблю вас… вот как она сказала, – выдавил сквозь подушку Эваллё.
Маю удивленно посмотрел на брата, оказывается, тот еще в состоянии думать.
– Она так добра к нам, даже к Янке, который для неё – никто, – Эваллё оторвался от подушки и устремил взгляд в темноту. – Черте что… Маю…
– Да.
– Мне кажется, ей нужен мужчина.
Маю хитро посмотрел на брата:
– Ты это всерьез?
– И наши с ней трения прекратятся, – прихватив подушку, Эваллё сел у изголовья кровати. Покуда поток слов не иссяк, вставить свое было нереально. – Она сама молодая и привыкла, что рядом кто-то есть, а когда дети уходят, родители, как правило, остаются одни. Может… она боится этого, старается отдалить тот момент, когда мы заживем раздельно. Ревнует нас друг к другу, понимая, что у нас гораздо больше общего, чем у неё с нами, и то, что у нас есть свои представления о том, каким будет наше будущее, вне зависимости о того, чего хочется ей.
– А если рядом кто-то будет… – подхватил его мысль Маю.
– Да, кто-нибудь нормальный, солидный, крепкий, кто смог бы её обеспечить и к нам бы не лез по пустякам, тот, на кого можно положиться, тот, кто ценит комфорт и практичность, кого бы не потянуло на измену.
– А в каком смысле «нормальный»?
Эваллё смахнул челку на бок и принялся снимать кольца со своих пальцев:
– Среднестатистический, без комплексов, нездоровых желаний… человечный. Если он будет отвечать этим требованиям, то я смогу со спокойной душой доверить ему Тахоми.
– И этот мистер Идеал будет носить нашу фамилию? Чтобы у нас в семье жил такой правильный во всем человек?
Эваллё передернул плечами и прижал палец к губам:
– Именно. А еще с большим членом.
Они дружно рассмеялись.
– Необязательно правильный во всем, но если он будет обижать Тахоми, легким ему пребывание здесь не покажется, – усмехнулся парень невесело.
– Хочешь попробовать себя в качестве свахи?
– С этим проблем не будет. Тахоми в скором времени устроится на работу. Возможно, именно там она и встретит того самого, но если всё же не встретит, я готов поработать свахой. Теперь она будет наблюдать за нами в оба. Пока не устроит свою личную жизнь, никакого покоя нам не даст, и тогда можно будет забыть о своей личной жизни, – Эваллё покосился на дверь, внизу которой зажглась полоска света.
В субботу приехали Велескан и Лим-Сива.
Янке не питал особой радости от встречи с этими людьми. Вроде как их пригласил Эваллё… Янке плюнул на пол балкона и растер подошвой.
В их глазах не было укора, но парень чувствовал себя не в своей тарелке, каждый раз, когда сталкивался с кем-то из группы. Он живет здесь лишь по доброте душевной Тахоми, а за этими панельными стенами у него нет ничего. На полном иждивении… приперся тут с улицы… Все равно что устроиться на заднем дворе Элвиса. А теперь присосался еще и к казенным деньгам.
Особенно трудно, когда кто-то говорит, что ты ни в чем не виноват, что о тебе есть кому позаботиться, и ты не должен думать, что перед кем-то обязан. Это неправильно, и зовется «медвежьей услугой», все равно, что тебе разрешают быть нахлебником и при этом учтиво просят, чтобы тебя не замучила совесть.
Он слишком много анализировал свое положение, потому что любил их, их всех: и Тахоми, и Лим-Сиву, и даже Эваллё.
На балкон прорвался Велескан, кажется, ударник… Придерживая пепельницу на парапете, Янке протянул ему сигарету.
Каштановые, точно замороженная в морозилке нуга, неровно стриженые волосы, убранные обручем со лба. Профиль, как у греческой статуи… Даже неброская обыкновенная одежда не портила пропорций идеального вида. Опрятный, ухоженный – как выдающийся Художник, наверное, он не сразу стал таким, было еще время сомнений, поиска, рассуждений на тему, чего ты стоишь в этой жизни, чем ты достоин заниматься. Время дырявых носков, одиноких коротаний вечеров, лапши, приставшей ко дну кастрюли… Хотя представить Велескана бомжевавшим так непросто.
Д’Арнакк смотрел ясным уверенным взглядом, и тем более никак не упрекал Янке.
Янке опустил локти на перила и слегка наклонился вперед, чтобы оказаться на одном уровне с лицом музыканта. Чуть дольше задержался взглядом на его рукавах, плотно облегающих мускулы.
– А по руке мне погадаете?
– Здесь слишком темно, – Велескан выпустил изо рта тоненькую струйку дыма. – Как твоя вчерашняя травма? Память начала возвращаться?
– Я бы обсудила это с Михаилом Персивалем, но мы не можем до него дозвониться. И в клинике, где он работал, нам не дают точной информации.
– Есть множество других врачей, ты не думала об этом?.. Тогда подумай, – Велескан откинул с её щеки прядь волос.
– Вам что-то показалось забавным? – не понял причину веселья Янке.
