– Ты уверена, что мы отыскали дорогу правильно? – замялась Фрэя, поглядывая на лес. – Четкого адреса не было… Тут весь край – одна сплошная деревня, чем дальше, тем глуше. А, знаешь что, сдается мне, что это всё еще город, а настоящая деревня «Железный дол» гораздо дальше, у северного хребта.
– Ты компас взяла?
– Нет, вместо него взяла спасательный огонь, – без доли смеха пошутила Фрэя.
– Мы не собираемся соваться в тот лес. Там метровые сугробы и сплошные овраги, а в горах не развернуться, гололед на спусках и опять-таки там шагу не сделать.
– А если пойдет снег, то мы заляжем в этом лесу до самого лета.
– Ничего, оттаем, тут полно горячих источников, – приободрила девушку Тахоми, обнимая за плечи, и чуть встряхнула для согрева. – Обернись вокруг, мы направляемся дальше по страницам сказки.
– Хорошо, если господин Икигомисске не окажется сказочным невидимкой, – против воли оттаяла Фрэя.
Проходящая мимо женщина, услышав незнакомый язык, медленно подняла глаза.
Пешком дошли до постоялого двора. Их провели в комнату с кожаными креслами, вдоль вереницы окон с видом на местный пейзаж: равнина, лес, горы – всё, как на картине суми-э . По их просьбе, принесли телефонный справочник.
– Такой фамилии здесь нет, – протянула Фрэя недовольным тоном. – Ни человека, ни телефона, ни адреса. – Видимо, действительно придется спросить у кукушки, да, Тахоми?
Вечером того же дня, после целого дня поисков по заснеженной деревне, Тахоми и Фрэя остановились в ресторане, построенном на сваях над ручьем с быстрым потоком.
Японка делала пейзажный набросок на листе рисовой бумаги, который захватила с собой из рёкан. В этом месте тетя стала заметно более спокойной и молчаливой.
Всё свободное время Тахоми рисовала мангу на дому и подыскивала себе подходящий офис, куда бы она могла приходить в любое время и уходить, когда ей заблагорассудится. Маю по-прежнему был её любимой моделью, тетя, кажется, всерьез занялась его стилем.
Жаль, не удалось уговорить братьев поехать с ними на Хоккайдо. Маю говорил, что ему не достает привычной зимы.
Фрэя глядела в окно. Наслаждаясь красотами, она уминала огненные блинчики, когда их потревожила официантка.
– Извините за беспокойство, – тихо произнесла женщина. – Мы нашли адрес человека по фамилии Икигомисске. Его дом прямо за деревней.
Тонкая рука с проступающими жилами коснулась ручки заварного чайника. Взгляд был опущен. Длинные пальцы приподняли крышечку и засеяли в кипящую воду несколько темно-коричневых щепоток порошкового чая.
В апартаментах чувствовался запах снега, хвои – как по-новогоднему! И еще один очень приятный – тонкий древесный аромат.
Поверх безногих кресел с низкими вогнутыми спинками были разложены однотонные подушки. Над низким столом висела электрическая люстра, в этом старом доме она выглядела пришельцем с другой планеты. В простом коричневом свитере в противоположность нестандартно одетому японцу Фрэя самой себе казалась инопланетянкой.
– Как мальчик? – красавец опустился на колени, усаживаясь на подушку. – Он был болен.
Фрэя поняла, что имелся в виду Маю, и улыбнулась. Для глухого японца одной её улыбки было достаточно. Икигомисске кивнул, вот так – ме-е-едленно.
– Я рад. А как ваше самочувствие?
Тахоми взялась отвечать за неё.
Совсем необязательно что-то говорить, проще прикинуться немой. В этом доме он говорит только на своем языке. За границей – по-английски, дома – по-японски.
Придерживая широкий рукав правой руки, он разливал чай, и делал это с большим мастерством.
Тетя протянула вперед ладонь, привлекая его внимание. В пальцах она зажала стопку клейких разноцветных листочков.
«Кого мне благодарить за племянника, за того мальчика?» – было написано на верхнем листке мелкими иероглифами.
– Икигомисске Моисей, – представился красавец и поднял фиалковые глаза на Фрэю. Один темнее другого.
Невольно на губах заиграла улыбка, ну кто бы знал, что его имя – не последнее среди любимых библейских имен. Сам он, правда, не похож на верующего.
Тахоми оторвала исписанный листок и снова застрекотала ручкой, а девушка только сидела и наблюдала за его отточенными движениями. Наконец подозрительный японец обрел имя.
«Мы Вам не помешали своим визитом?» – написала Тахоми.
– Нисколько, – кратко ответил мужчина, не отводя взгляда от листочка бумаги.
Из такого много слов не вытянешь.
Фрэя за два глотка, обжигаясь, выпила полчашки чая, заметив это, Моисей едва заметно улыбнулся:
– Чай из семян кардамона, цветов гибискуса, мальвы лесной, зеленого и цейлонского чая, зёрен кофе, с экстрактом цедры лимона, – пояснил он. – Снимает усталость.
От горячего чая на глазах выступили слезы, но Фрэе удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
«Вы живете здесь один?» – еще один клейкий листочек опустился на стол перед хозяином дома.
Моисей неопределенно покачал головой.
Тут девушка вспомнила, как впервые встретила его с Берни в отделе детского питания. Это было всего пару месяцев назад, а казалось, с того дня прошло самое меньшее полгода.
