– Маю, ты на самом деле такой непосредственный? Или тобой завладевает то, что было создано нами сообща?
Тепло отхлынуло, когда парень встал со стула и вышел из комнаты.
Тяжесть во взгляде, которым наградил его парень, и затаенная грусть в словах отбили всякую охоту стебать. С неожиданной злостью толкнул от себя ноутбук.
Но ведь здесь прозвучала правда! За что Эваллё с ним так?
Сглотнув, Маю услышал стук в дверь и низкий негромкий голос брата.
– Янке, всё хорошо? Я зайду? – шуршание открываемой двери. – Как у тебя накурено! Да ты позеленел уже от своего курева!
Обратно в их спальню Эваллё пришел, придерживая Янке чуть выше талии, парень и, правда, был слегка зеленым. Маю с любопытством повернулся на стуле. Хоть Янке и сам прекрасно передвигался, Эваллё собственноручно довел его до свободного кресла.
– Мы придумываем подарок для Фрэи. – Старший брат углубился в шкаф, и после продолжительных поисков откопал щетку. – Перебрали различные варианты: кино, ресторан, матч, поездка, концерт.
Эваллё аккуратно водил щеткой по мокрым волосам Янке, придерживая у корней. Даже мокрые – все равно завивались. На парне было надето целых два халата, и вода с волос впитывалась в толстый ворс.
– Что-то такое, с чем нельзя было б прогадать, – подсказал Маю.
– Я поняла… – пробормотал Янке, постепенно оживая. – Больше друзей… Бернадетту, Лим-Сиву, этого господина Икигомисске можно позвать, если он выкроил время встретить их в своем жилище, правила хорошего тона обязывают его присутствовать на празднике. Из школы – одноклассников, они будут счастливы побывать на дне рожденье звездной девочки. В выборе места я не вижу затруднений, кроме того, оно уже прозвучало.
– Для полного набора пригласи своих, – обратился младший к брату. – Ты ведь их тоже давно не видел и неизвестно, когда теперь увидишь.
– Выбирали вы из расчета, где будет проходить день рождения, забыв о том, чем Фрэя дорожит больше всего, – произнес Янке.
– А ты хорошо разбираешься в людях. Друзья, как раз то, что немного скрасит будни, – Эваллё зачесал влажную челку назад, волосы убрал за уши, открыв, точно вымазанное землей, бледно-коричневое лицо. – Считай, вопрос наполовину решенный.
Фрэя после школы иногда заглядывала к тёте на работу. Потребовалось немало времени, чтобы разгрести завалы и привести помещение в надлежащий вид, вдвое больше времени ушло, затем чтобы разыскать помощников. Теперь Тахоми заседала в персональной студии, которую ей выделила фирма MASKA. Дверь справа – начинающая художница; дверь слева – небезызвестная мангака Тошики; кабинет на внутреннем балконе, как раз у книжных стеллажей, занимал мангака Провада Саёри с помощниками. Им свою племянницу Тахоми представила в первый же день. Умение вкусно готовить блюда родной кухни, чем Фрэя не афишировала в повседневной жизни, было раскрыто сотрудниками вскоре после заселения Тахоми, с которой девушка иногда обедала на рабочем месте. А поскольку в штате у мангаки трудилось двое словоохотливых помощников, известие о том, что «финская девочка своей стряпней на лопатки уложит» облетело соседей со страшной скоростью.
Вопреки опасениям поездка на Хоккайдо не прошла бесследно. Фрэя прояснила для себя ключевой момент: если хочешь прожить жизнь в Японии – учись мириться с вековыми традициями её жителей.
Тридцатого января около шести утра девушку подняли с кровати вместе с одеялом. Не производя ни звука, наскоро усадили перед зеркалом. Тахоми быстро обсыпала загорелую золотистую кожу меловой пудрой, нарумянила щеки, подкрасила красной кистью тонкие губы, размазала рассыпчатые розовые тени, смешала с фиолетовыми. Часть волос убрала в высокий пучок, заколола, пряди у висков и челку накрутила.
Пока Тахоми причесывала и красила племянницу, братья подогнали машину, небольшую серебристую «Акуру», не такую роскошную, как их предыдущий автомобиль, но замечательно подходящую для японских дорог. Запихав Фрэю в салон прямо в пижаме, отвезли уснувшую девушку в ателье, с которым договорились заранее, и обрядили её в украшенное оригами платье с длинными рукавами и завышенной талией. Сложенный в несколько слоев подол был сложного фасона, пошитого на манер бумажной фигурки оригами. Женщина, работающая в том ателье, собственноручно одела на Фрэю белые чулки. Не успела девушка возмутиться как следует – её уже выволокли из ателье и вновь усадили в машину.
Цвета были потрясающими, ткани – тонкими и приятными на ощупь. Но от обилия непонятных углов и складок неясного назначения девушка прибывала в шоке.
На плечи ей набросили подбитый мехом пиджак. Эваллё завязал ей глаза.
Хлопнула дверца машины.
– Долго еще? – по привычке спросила Фрэя.
Чьи-то руки продели в прическу какой-то острый предмет, и совсем близко раздался голос Эваллё:
– Ничему не удивляйся.
Фрэя коснулась волос, понимая, что отвертеться уже не получится, её специально подняли с постели в несусветную рань, когда человек еще не способен оказать должное сопротивление.
Младший брат осторожно повел девушку по ступеням.
