– Саёри-кун, пожалуйста, сверни на перекрестке направо.[Кун (~kun) – суффикс, прибавляемый к имени мальчика или мужчины, с которым говорящий находится в дружеских отношениях (япон.). Примерный аналог обращения «товарищ» или «друг»].
Мужчина посмотрел на неё с сомнением, но промолчал.
– Недавно напали на девушку недалеко от работы Маю… – произнесла тихо она, надеясь не разбудить Эваллё.
– Маю? Твой второй племянник?
– Да.
Эваллё пошевелился во сне.
Остаток пути Саёри заполнил рассказами о своей жизни. Об этом человеке у неё давно сложилось своё мнение. Провада Саёри был человеком образованным и практичным, пожалуй, его отличал педантизм, которого зачастую не доставало ей самой. Прозаичный, мирской, работа мангаки служила ему средством добывания денег, уже за тот недолгий отрезок времени, что они были знакомы, Тахоми поняла, что Провада не ставит целью реализовать мечты посредством рисования. При этом в нем не было ничего такого, что можно было назвать шармом, обаянием. Всякий раз, когда у него в кармане звенела мелочь или ключи, Тахоми вздрагивала.
Несколько раз они останавливались, чтобы Тахоми могла перебраться на заднее сиденье и проверить состояние племянника, она знала, что только лишний раз тревожит парня, знала, что это его злит, но ничего не могла поделать с собой.
– Переночуешь у нас?
Саёри перехватил её взгляд. Вновь уставившись на дорогу, прочистил горло. Ожидал ли он подобного – Тахоми не знала.
Прижимая радио-трубку к уху, Минако расчесывала волосы.
– Устала из-за неё, – жаловалась девушка подруге. – Ничего не делаю, макияж поправила, собираюсь на улицу… Нашла в её сумке маленькую открытку, похожие еще вкладывают в подарочные упаковки с косметикой, такая глупость! Таскает с собой всякое барахло… Нет, я не украла. Она сама оставила сумку на моем столике, даже не застегнула, идиотка. Да я понимаю, что она мой репетитор, но… Зачем? Просто так, хотела побольше узнать об этой Фрэе… Видела её братьев, один такой коротко-стриженный блондин, глаза салатовые, и второй высокий, потемнее будет. Ты лучше присядь куда-нибудь. Мы с девчонками в кафе сидели… Ну думаешь, я не узнаю братьев Холовора? Я про их семью знаю гораздо больше чем таблоиды… особенно, когда эта выскочка стала школьной знаменитостью. Пф!.. Короче, они там сидели, целовались каждые две минуты, всё время за руки держались, а когда вышли, я за ними пошла… так думала, не может быть, чтобы два брата себя так вели. На нас вообще ноль внимания, а потом младший… Ой, папа пришел! Я тебе в школе потом расскажу, ладно? Папа рассердится, что я ухожу, а домашка до сих пор не сделана. Ну, пока! – Минако опустила трубку на подставку.
Лучше открыть окно, чтобы холодный воздух слегка остудил голову.
Горло нестерпимо жгло. Минако привалилась к туалетному столику, махнула рукой, пытаясь ухватиться за зеркало, тюбики и пузырьки полетели во все стороны.
– Минако, я дома!
– Горит…
В висках стучала кровь, сердце неистово колотилось. Она цеплялась за воротничок, но пуговицы не хотели расстегиваться.
– Больно… так больно… ха… х-х…
Из глаз хлынули слезы.
– Привет, как дела, дочь? – мужчина открыл дверь. – Минако!
Девушка задыхалась, горло точно лизали огненные языки, собственный язык будто распухал. Минако каталась по кровати, раздирая пальцами воротничок блузки, ногти ломались.
– Минако, что?! Минако!
– Б-боль… б-бо…
Покрывало упало на пол, Минако повалилась сверху. Содрогаясь всем телом, только сильнее запутывалась. – Помо… горло… ха…
Когда отец снял с девушки покрывало, Минако безучастно уставилась в потолок. На подбородок стекала пена, белки глаз изуродовали сосудистые сетки.
Вопль убитого горем отца огласил помещение.
Допрос затянулся до утра. Янке обыскали, помимо сигарет, при нем не было обнаружено ни каких порошков, ядов или вредоносных веществ. Дознаватель уверял, что парня обыскали очень тщательно.
Минако Риввиль могла отравиться и после его ухода. Он был у неё в гостях, они обыскали её комнату и не нашли ничего подозрительного. Исключено, что он подсыпал что-то в чай, который приготовила Риввиль. Исключено. Она не пила. Яд был у неё во рту, а не в желудке.
У Янке нет мотива к преступлению. Так твердили в участке. Эти двое были едва знакомы. Он преподавал ей английский вне школьной программы, у девушки очень строгий отец, который следил за её результатами.
Да пускай только взглянут на него! Вырядился в женскую одежду! Зачем ему это делать?! Зачем одеваться как женщина и пудрить голову малолетней школьнице?!
Парню выдали электробритву и полотенце. Около зеркала он обнаружил помятые тюбики с зубной пастой и кремом для бритья, у которого отсутствовала крышечка. Волосы на лице почти не росли, но во избежание дополнительных вопросов Янке создал видимость того, что бреется.
В зеркале он выглядел прибито. Грязная блузка пропахла куревом, длинная джинсовая юбка была вывожена в кетчупе, который Янке опрокинул на себя во время перекуса в полиции.
