Фрэя принесла из гостиной свою плюшевую панду. Смахнув с кровати упаковки таблеток, пакетики со шприцами и пепел, Янке привалился к краю. Усаживая панду на освободившееся место, девушка села на пол возле него. В покрывале – дыры, прожженные сигаретными бычками; засохшие пятна шоколада и мороженого. Парень навалился локтями на постель, не в состоянии сидеть прямо. От него исходил тяжелый запах мокрой пепельницы, старых газет, его собственного тела и давно немытых волос. Взяв его руку, на покрасневших участках кожи Фрэя рассмотрела множество крошечных дырочек, оставленных иглами.
– Это место… это мой персональный ад, где я отрабатываю свой срок.
– Тахоми уже подобрала тебе новое место. Две комнаты на втором этаже.
Парень хотел отдернуть худую руку, будто состоящую из переплетений жгутов, но сил не хватило, кисть лишь дернулась в пальцах Фрэи.
– В съемном доме. У тебя появится много друзей, тебе будет с кем поговорить. Я буду навещать тебя, буду приносить тебе шоколад… столько, сколько ты пожелаешь, – она наклонилась и поцеловала его руку.
– Можно я тоже тебе кое-что оставлю?
– Конечно.
– В тумбочке, в верхнем ящике. Возьми… – Янке, упираясь локтем в покрывало, с трудом приподнял руку и погладил девушку по щеке, заправляя отросшую челку за ухо. – Не забывай о своей непутевой сестрице… Не забывай о Янке. Помнишь? Имя из четырех букв.
Янке никогда не вызывал у неё отвращения, он действовал на мозг притупляюще, разжижал кровеносную систему. Девушка могла спокойно смотреть на его худое лицо, даже запах сальных волос и грязной кожи не раздражал.
Фрэя встала с пола и подошла к тумбочке, стоящей рядом с футоном. В верхнем ящике лежал небольшой конверт с закругленными краями. Сунув конверт в карман, она вышла из комнаты, ощущая на себе взгляд покрасневших от чрезмерного употребления героина тусклых глаз. Лопнувшие сосуды, серая пепельная кожа, волосы на полу и выпирающие кости. Она знала, как поступила бы Тахоми: залила бы всё керосином и бросила зажженную спичку, погребая в огне все эти красивые инсулиновые шприцы, дорогие игрушки, измятые потрепанные временем газеты, которые забыли поведать прошлое одному человеку.
Натянув на голову белую шляпку с японским узлом из салатового шелка, Фрэя обернулась к Моисею:
– Ну что, мне идет? По форме она похожа на японскую соломенную «касу», только у неё нет острого конца, она более сглаженная и похожа на европейскую панамку, – специально для Химэко пояснила девушка и рассмеялась: – Я в ней ничего не вижу! Моисей, можно я сама её куплю, Саёри дал мне денег, он думает, что вы меня одними сигаретами кормите?
Икигомисске в ответ рассеянно кивнул, по натянутой интонации можно было судить, что он давно обдумывал этот вопрос:
– Останемся в Токио?
– Нет, я хочу поехать на Хоккайдо, вернуться в ту тихую и спокойную деревню, подальше от своей семьи.
Моисей доверил девушке вести Химэко за руку. Выйдя из шляпного магазина, в котором на самом деле продавались еще и зонты, перчатки, сумки и кошельки, они двинулись вдоль блестящих витрин токийских магазинов. На случай, если Химэко устанет, Моисей положил в машину детскую коляску.
– Смотрите-ка, – улыбнулся Икигомисске, разворачивая лицо Фрэи в сторону очередной чистенькой витрины. – Турнир сумо между роботами. Хотите, сыграем с вами?
– А можно?
Моисей проигнорировал её смущенный голос.
Фирма игрушек-роботов проводила демонстрацию нового товара, и всем желающим было разрешено поучаствовать в состязании двух новеньких роботов, запрограммированных на элементарные удары, принятые в сумо. Фрэя встала с пультом с одной стороны стола, на котором было расчерчено круглое поле, Моисей – с другой. Персонаж Фрэи – механизм красно-черного цвета, похожий на героя «лего». Его противник – серебристо-серый робот. Игрушки забавно подпрыгивали на месте, часто-часто переступая квадратными ступнями. Их движения походили на спортивный бег с согнутыми коленями.
Правила этой игры такие же, как и в борьбе сумо: вытолкнуть соперника за ограничительный круг или заставить его коснуться поля любой частью тела кроме ступней.
Красный робот аккуратно опустился на свои механические колени и коснулся предполагаемыми ладонями крышки стола.
– Какие забавные игрушки! У них определенно будет успех! – незнакомая японка с блокнотом в руке повернулась к напарнику.
Соревнование проводилось на турнирном столе шестиугольной формы с металлическими набалдашниками на углах. Топот ног по его поверхности и приглушенные зудящие звуки механизмов приводили Химэко в восторг, хоть она и не могла видеть игры, она улыбалась всякий раз, когда зрители начинали смеяться, хлопать или одобрительно кричать.
