Моисей боролся с соблазном отведать вкусной рыбки, медленно разламывая палочки. Заправил прядь за ухо и поднял взгляд на девушку.
– Должен вам признаться, у этой рыбы приятный запах.
Пока он подносил ко рту первый кусочек, Фрэя огляделась и шумно вздохнула.
– Рада, что приехала сюда. Будет, что вспомнить, когда вернусь в Хямеенлинну.
Моисей ответить не мог. Когда Фрэя произнесла это, он, не спеша, жевал. Буквально ощутив напряжение, возникшее по другую сторону стола, девушка объяснила:
– Я собираюсь окончить школу в Нагасаки, но работать, наверное, вернусь в Финляндию. Не думайте, что я останусь с тетей и её будущим мужем – мне это не нужно. Первые пару лет им будет не до меня. Рада, что родится племяш… Я люблю Японию, но не стремлюсь сюда, как Тахоми. Мы переехали из-за тети – она намеревалась сменить обстановку. Меня до сих пор иногда пробирает злость.
– Тахоми-сан желает вам добра, – произнес мужчина тихо.
– Я понимаю. Моисей, знакомство со мной не было напрасным? – спросила девушка, вглядываясь в его яркие глаза, слегка приподнятые к вискам, как и у Химэко.
– Я первым влез в вашу жизнь, – снова пошел на попятную Икигомисске. Фрэя уже привыкла к его привычке извиняться за себя и оправдывать других. Человек-Загадка – что с него взять? – Вы представляете для меня интерес, я только не хочу казаться любопытным.
– А как вам понравилось у нас?
– Вкусно кормят. Я считаю, приготовленное с душой угощение – залог гостеприимства.
Икигомисске удобней перехватил еще кусочек и отправил в рот, уже без стеснения.
Позже, оставив вещи на столе, они решили прогуляться.
Моисей и Фрэя брели среди моря сочной зеленой травы, по тропке, выложенной камнями.
– Вы ждали прихода лета?
– Я хотел оттянуть этот момент. Мне жаль, что не получилось приехать на праздник вашей тети.
– Она на втором месяце беременности… Думаю, Тахоми была бы счастлива, если бы сейчас все мужчины вдруг сгинули, – Фрэя скривила губы в шуточном ужасе. – Она стала такая раздражительная, на любого парня реагирует как на взрыв атомной бомбы. Извините.
– Да нет, меня еще не сравнивали со взрывом атомной бомбы.
– Почему вы не хотели лета? – неожиданно серьезным тоном спросила Холовора.
– Признаюсь, я надеялся, что оно никогда не наступит, и весна будет нескончаема.
– Зачем так жестоко? Я, например, люблю лето.
Долгое время Моисей безуспешно пытался медитировать, Фрэя не могла усидеть на месте, бродя между деревьями и шурша травой, крутясь вокруг Икигомисске, она всеми силами отвлекала его внимание на себя. Наконец он оставил это занятие.
– Когда вы медитируете, мне начинает казаться, что вы отчаливаете куда-то очень далеко. Поговорите со мной, – она присела на траву рядом с японцем.
– Вечером у нас будет особый ужин.
– Будут гости?
– Именно.
Девушка шумно выдохнула.
Моисей прикрыл глаза, любуясь красотами природы:
– Вам нужно подобающе одеться, накраситься надлежащим образом и приукрасить волосы. Это будет беспрецедентный ужин, на котором вы должны выглядеть на все двести.
– Вы меня заинтриговали. Это будет кто-то с вашей работы?
– Можно и так сказать, – мужчина качнул головой. – Вы ослепите гостя.
– Одного гостя?
– Нет… двое, трое… Я все равно не скажу. Это сюрприз.
Фрэя улыбнулась и откинулась на траву. Когда она открыла глаза, Моисей обнажился по пояс и прикрыл её верхней частью своего кимоно, точнее это была длинная рубаха изящного покроя из прочного шелка.
– Наслаждайтесь теплом и запахом лета, Фрэя. Сегодня хороший день для прогулки.
Девушке показалось, что она забыла, как закрывается рот. Под солнцем бронзовая кожа переливалась, гладкая и подтянутая, под её слоем перекатывались мускулы, созвучно гармонируя с аристократическими и в то же время солдатскими манерами Моисея. В таком цвете он еще не представал её глазам.
– Вы разделись, чтобы продемонстрировать свою… – тут девушка осеклась и проворно села. – Моисей, откуда у вас шрамы?
Бедра покрывали косые светлые шрамы, уходящие за пояс брюк. Фрэя протянула руку, не решаясь прикоснуться.
– Попал в переплет, немного порезали, – Моисей перехватил её руку за запястье и поднес к своей коже. – Видите, со мной порядок?
Его кожа действительно оказалась гладкой, натянутой на стальные мышцы. Выпуклые затвердевшие отметины на ней ощущались, по крайней мере, необычно.
– Немного порезали?
– Да, тесаки, – японец отпустил её запястье, и, скользнув пальцами по выпуклым белым полоскам, девушка поспешно отдернула руку.
– Я думала, вы не участник драк, предпочитаете им пыльный офис.
– Это сделали не люди. Мельничные жернова.
– О, Господи!
– Чего только не случается в деревне… Шестеренка отлетела, и мне задело бедро, а вы уже вообразили полчища самураев с катанами, да?
– У вас, как у моего старшего брата Эваллё, неясный юмор.
– Один раз меня едва не переехал грузовик – или это был трактор… не помню.
– Вы не жалеете себя, да? – с раздражением пробормотала Фрэя и откинулась на траву.
Моисей лег рядом.
– Муравьи изгрызут вам всю спину.
– Им не удастся прокусить мою кожу, – он съехал чуть вниз, чтобы оказаться на одном уровне с её плечом.
