Фрэя отгоняла от себя воспоминания о раскаленной коже, её запястье ныло, помня его прикосновение.
– Пожалуй, я возьму свои слова обратно.
Ветер раздул листья, разгоняя их по траве, растрепал шевелюру Моисея. Она уже успела забыть, что он глухой, так легко он с ней разговаривал.
– Слова? – от его волос отходил сильный кедровый запах со смесью мускуса.
– Вы похож не на самурая, а на фараона, – она спрятала свои руки подальше, чтобы ненароком не коснуться его обнаженной груди. – Знаю-знаю, фараон из вас тоже никудышный, не надо на меня так смотреть, – по телу пробежал статический заряд.
– Вас устроит, если мы перейдем «на ты»?
– Должно ли это означать, что ты принял мой комплимент?
– Фараон, ах да…
Девушка подглядывала за ним через щелку в сёдзи. Моисей рылся в капоте внедорожника. В плеере играла песня Nanne Gr"onvall. Сняв левый наушник, Фрэя раздвинула сёдзи и вынырнула из темного помещения на яркий дневной свет.
Она хотела поговорить о сегодняшнем ужине и о том, как лучше одеться, но Моисей, нагрузившись её чемоданами, направился в сумрак помещения. Привалившись к капоту, Фрэя терпеливо его дожидалась, надеясь, что Икигомисске не избегает разговора с ней. Нащупав что-то в кармане, издалека она услышала мяукующий звук. Кошка. Толстое животное опасливо шипело на другом конце двора. Не желая быть расцарапанной, Фрэя поманила кошку, но та лишь громче зашипела. В кармане нашлась помада, подарок Моисея, которым она так до сих пор и не воспользовалась. Повертела тюбик в пальцах и сняла колпачок. К её удивлению помадой уже пользовались.
– О, ты меня не удивляешь, Янке… – рассмеявшись, она покачала головой.
Кто же еще, как не Янке? Наверняка он пользовался помадой, может неоднократно, когда одалживал у неё косметичку. Самый верх был немного стёрт, на помаде обнаружилась крошечная лунка, как от ногтя. При мысли о Янке, девушка улыбнулась и сжала тюбик крепче. Поднеся к носу, принюхалась. Запах был очень приятным, даже немного съедобным, как детская косметика с запахом фруктов, ягод или орехов… Фрэя никак не могла оторваться, точно там были добавлены какие-то феромоны. Возможно, пришло время эксплуатации. Для званного ужина.
Неожиданно подловила себя на том, что слушает эту песню уже в третий раз, полезла в задний карман за проводами, приподняв длинные полы рубашки и прижав их подбородком, попыталась нащупать свой плеер. Тут помада выпала из рук и покатилась по земле. Девушка не сразу заметила, пальцы продолжали крепко сжимать колпачок. Только когда двор пересекло что-то маленькое и мохнатое, она подняла глаза и увидела, как быстро катится помада, а за ней стремглав несется кот. Не успела Фрэя возмутиться, как котяра вцепился в тюбик когтями.
– Пф! Игрушку себе нашел! – девушка подумала, что лучше забрать помаду у кота до того, как их увидит Моисей, чтобы не оказаться в нелепейшем положении, ведь она так и не успела воспользоваться его подарком.
Кот валял тюбик по двору. Судя по всему, ему тоже понравился вкусный запах. Закатив помаду в яму, оставленную тяжелыми шинами, кот сомкнул на ней зубы. Фрэя отстранено наблюдала за его проделками, раздумывая, как ей отогнать кота и не получить когтями в глаз. Шагнув вперед, она тут же услышала утробный рык, заглушенный её помадой.
– Да мне-то все равно, только играй где-нибудь подальше отсюда!.. Эй, котяра!
Не внимая её словам, кот мурыжил новую игрушку, видимо, пытаясь разжевать. Девушка не хотела, чтобы кот подавился или проглотил пластмассу, но животное не подпускало к себе. Вздыбив шерсть, и не отпуская добычи из слюнявой пасти, кот недобро буравил настороженным взглядом.
Вскоре, как и следовало ожидать, кот утратил интерес к игрушке и принялся тщательно вылизывать толстую шкуру. Ритуал умывания продлился с минуту, после чего котяра разлегся. Мохнатая лапа вновь накрыла тюбик помады. В дело пошли зубы.
Внезапно тот захрипел и выплюнул пожеванную помаду на темную землю.
Фрэя внимательно наблюдала за котом. Всё-таки обожрался.
К розовой помаде примешалась влажная клейкая грязь. Издав серию хлюпающих горловых звуков, кот засопел. Он словно пытался смахнуть что-то с носа, невольно раздирая его своими когтями. Из пасти потекла слюна вперемешку с пеной.
Девушка плавно осела на корточки.
– Что с тобой, котяра?
Агонизирующее животное повалилось в грязь. Пушистая длинная шерсть вся была в липких комьях грязи. Девушка опустила ладони на землю, пригибаясь вслед за умирающим котом. Прежде чем она ощутила слезы, прежде чем смысл дошел до неё, она протянула руку к несчастному животному, пачкая чистую одежду. Пена хлопьями скатывалась с его разжатых зубов, взгляд застыл. Подобравшись к трупику, Холовора вытащила из грязи и песка тюбик помады. Ясная голова работала с невообразимой быстротой. Даже сквозь слой налипшей грязи, кошачьих волос и слюней, она различила тонкий притягательный аромат, аромат самой смерти.
Помада упала и скатилась во вмятину от шин.
