Фрэя подползла к коту и погладила влажную шерсть. Смерть была так близко… Эта кошка спасла её… А смерть была так близко. Но ведь Янке тоже пользовался ею… да, но откуда ей знать наверняка, возможно, Минако увидела у него элитный флакон и решила тайком намазать свои губы… точно так же, как хозяйка, укладывая её пальто, случайно залезла в карман и вытащила этот тюбик. Только они с Янке не успели… Разрозненные кусочки мозаики наконец обрели целостность. Прикрыв рот грязной рукой, девушка судорожно ахнула и расплакалась. Столько зла от одной помады… тем более Моисей не должен знать об этом, не должен знать о том, что она догадалась. От этого внутри становилось промозгло и сыро, как под дождем.
– Моисей…
Надо спрятать труп, иначе Икигомисске поймет, как умерло это животное.
Моисей… почему?.. Почему?!
Она знала, что надо подняться с земли, прекратить истерику и унести кота в лес, но продолжала ползать вокруг него и убиваться от горя.
Почему Икигомисске хотел убить её? Он её совсем не знает. Откуда такая ненависть? Её начало колотить, а что если он смотрит сейчас в окно, может, он уже готовит ей следующее испытание? От мысли о том, что сегодня вечером ей предстоит сидеть за одним столом с убийцей и его гостями, уже становилось плохо. Беззвучно всхлипывая, Фрэя привстала с земли.
Ноги не слушались, в кроссовках хлюпала вода или грязь, шнурки развязались. Сунув отравленную помаду обратно в карман, она вышла со двора с кошкой на руках и зашагала к лесу, грязная, испуганная. Человек, с которым она ассоциировала каждый последующий день, пытался её убить. Ну что ж, у него ничего не вышло, но так ли она этому рада? Правда оказалась неприемлема к зарисовкам майских каникул.
Поднимаясь по корням деревьев, заходя всё дальше в ельник, она искала место, где можно похоронить кота вместе с доказательством вины Моисея. Однако какой бы ни оказалась земля мягкой или рыхлой – закопать всю правду не было никакой возможности. Натыкаясь на червей и ломая ногти о зарытые в недра земли острые камни и корни, не чувствовала ни гнева, ни боли, ни отвращения, она просто выкапывала могилку. Скользкие мягкие черви – ничто по сравнению с тем, что близкий друг желает смерти. Фрэя почти не осознавала, что делает, вместо этого в голове четко вырисовывалось всё то, чего она не замечала раньше.
Кинув в неглубокую яму злосчастную помаду, присыпала могилу землей и навалила сверху обломанных еловых веток. Расправившись с невеселым заданием, она присела рядом и уткнулась лицом в колени. Надо взять себя в руки.
Не удивительно, что Моисей просил её сразу не красить губы, якобы, чтобы не испортить макияж… Но он не предвидел того, что Минако соблазнится вкусным запахом, а горничная случайно наткнется на помаду, наводя порядок в комнате. Но был один неясный момент, Фрэя вспомнила об этом, подумав о горничной… Когда Икигомисске попросил свою хозяйку приодеть её в кимоно и ярко накрасить для ресторана, он попросил использовать только их косметику… Почему не предложил накрасить губы отравленной помадой? Боялся быть разоблаченным? Струсил? Конечно, он мог ударить её тогда в номере… Он проделывал это, и не раз, он сам об этом вспоминал. Он хотел разбить машину по дороге в кукольный театр. И мясо то наверняка оказалось отравленным, он мог спокойно впрыснуть яд после того, как Химэко поела, и смотреть, как Фрэя корчится на полу, смотреть, как медленно закрываются её глаза. Если бы тогда не стошнило проглоченным куском – лежать бы сейчас в земле вместо кошки. А себе он отложил нетронутый шмат и съел с большим аппетитом, дожидаясь, когда же она, наконец, отбросит коньки и перестанет мучить его и себя. И что же… Моисей задумал убийство с самого начала?
– Это самое лучшее, что у тебя есть? – Икигомисске с сомнением окинул беглым взглядом Фрэину одежду, разложенную на кровати.
– Ты помнишь, в этом платье я была на дне рожденье? – девушка сидела на подушке перед зеркалом.
– Еще бы…
– Его купил для меня Янке. А так же он оставил письмо, – она указала на белый конвертик с закругленными краями. Конверт лежал рядом с платьем. – Но в нем не оказалось ничего содержательного. Только одна визитная карточка.
– Визитка?
Фрэя поднялась на ноги и порылась во внутренних карманах своего жакета, выудив пластинку, протянула Моисею.
– «Перку Куокка. Нордеа Банк», – прочел Икигомисске и ничего не понял. – Финский… причем он здесь? Этот человек, Перку Куокка, родом из Финляндии?.. Тебе Янке её дал?
– Не знаю. Мой отец разыскивал этого человека в медицинских картотеках, – задумчиво проговорила девушка. – Перку Куокка часто снился ему. Сатин не нашел про него никакой информации, но был уверен, что Перку существует… хотя что говорить, мой отец был безумным и в своем безумии он утверждал это. Только я не представляю, зачем она мне нужна.
Фрэя повертела в руках вычурную визитку с переливающимися золотыми буквами и вернула в карман.
