– Янке может пролить свет, когда мы с ним будем говорить, – безучастным голосом продолжала она, уже не веря, что сможет увидеться с Янке, – я спрошу об этом. Жаль, не открыла конверт раньше.
– У тебя есть время до ужина.
– Нет, надо готовиться. Ты ведь знаешь, что я за капуша. Нерасторопна до ужаса, – она, и правда, пребывала в состоянии, близком к ужасу. От взгляда на мускулистые руки, которые могли свернуть её шею одним рывком – прошибал холодный пот. Возможно, она нарочно мучила себя, сознательно играла со смертью, позвала Моисея и показала ему платье, и говорила с ним, стараясь продлить этот момент, когда каждая клеточка в организме сотрясалась от страха. Пытаясь отсрочить время ужина. Улыбалась и смотрела ему в глаза. Как хотелось верить, что это всего лишь сон! И Моисей такой, как всегда: неторопливый, обольстительный, чуткий, терпеливый…
– Ты поможешь мне одеться? – она продолжала опасную игру, она дразнила свою выдержку, дразнила прекрасного убийцу. И хоть голос её срывался, воля была непоколебима. – Знаешь, мне не нравилась музыка моего отца.
– Ты раньше не рассказывала о нем.
– Точно так же, как ты не говорил, откуда знаешь моих родителей, – Фрэя прошла к зеркалу и взяла в руки щетку, едва не выронив её из трясущихся пальцев.
– Почему ты заговорила об этом? – Моисей взял из её рук щетку и провел по распущенным волосам.
– Потому что в конце начинаешь задумываться о начале, – девушка нахмурила лоб, изо всех сил стараясь подавить панику: – Так все говорят, и я склона думать так же.
Если бы он столь внимательно ни присматривался к её губам и ни пытался понять смысл сказанного, то почти наверняка заметил бы, как дрожат её плечи.
Небо за окном из пурпурного становилось чернильным.
В комнате, где они обычно обедали, на столе громоздились подносы и бокалы, в углу курились благовония с приятным ненавязчивым запахом зеленого чая – ничего общего с помадой или лесным запахом самого Моисея. В вазах – свежие цветы и красные фонарики. В огромных окнах – темнота. Как на картине. На нем неожиданно вместо привычных халатов-кимоно был светлый костюм и черная рубашка, она облачилась в свое любимое платье с оригами и еще один давний подарок Янке, нижнее белье, стоивших немалых денег. Идеально.
– Гости скоро прибудут, выпьем пока вина, – Моисей вынул изо рта трубку и вытряхнул табак в ближайший горшок с декоративным растением.
– Мы не будем их ждать? – присаживаясь на колени напротив японца, Фрэя укрыла ледяные руки под столом.
– Будем, конечно. Они немного запаздывают. Ты превосходно выглядишь.
– Спасибо, – сказала своему мучителю, выдавливая едва ли не виноватую улыбку.
Моисей откупорил вино и плеснул рубиновой жидкости в два бокала.
– Красное вино к твоим волосам.
Не отравлено?
Фрэя крепче стиснула челюсти, чтобы они не клацали от внутреннего холода. Мужчина протянул один бокал, удерживая его на раскрытой ладони и сжимая ножку между пальцев.
– Ты оделся по-праздничному… Что отмечаем? – неживым голосом осведомилась девушка, принимая напиток из его рук.
– Фрэя, это твой праздник. Праздник твоей молодости и красоты, потому что они так хрупки… – поднося трубку к губам, кивнул на горшок, куда только что высыпал пепел, – как это растение, которое, возможно, в скором времени погибнет от токсинов, загрязнивших землю, когда я вытряхнул трубку.
Он видел девушку насквозь.
– Столько еды… Неужели ты приготовил всё это в одиночку?
– Заказал. Но ты права, это не умоляет их совершенства.
Моисей сделал глоток, после чего, давясь и задыхаясь, Фрэя проглотила свою порцию. Всё до дна, даже если там один миллиграмм яда, она его выпьет. Вино оказалось холодным и пресным, но жидкость смягчила замерзшие внутренности, и девушка более смело обвела комнату глазами – эта комната изменилась так же, как и сам Моисей, каждый раз предстающий в своем новом воплощении.
– А ты постарался сделать этот ужин незабываемым. Но, несмотря на это… Моисей, ты все равно остаешься главным украшением. И мы по-прежнему ждем твоих таинственных гостей, – нарочито беззаботным жестом Фрэя подхватила бутылку и отлила себе еще половинку. Она приспособилась держать бокал таким же образом, как и Моисей. Пускай, хоть что-то, хотя бы такая маленькая деталь, но будет объединять их. Напоследок.
Раздавить его прямотой и откровенностью, сразить стойкостью.
Она хотела увидеть братьев, даже тетку. Янке, который, возможно, знает, кто такой Перку Куокка. Еще один глоток.
– Моисей, я не понимаю только одного… – опустив взгляд, она вздохнула и поставила бокал на стол, снова подняла глаза: – Почему ты потянулся к оголенным проводам, если знал, что выключатель под напряжением? – она смотрела на узкое лицо, с более тонкими скулами, чем у японцев, со слишком изящными чертами для заместителя директора.
