От Персиваля еще не поступало звонка, но как только ему удастся раздобыть паспорт, визу и все необходимые документы, он сразу же вернется. Михаил оставил денег, ключ от гостиничного номера и карту города. При всем своем желании побыть наедине с собой, Сатин довольно скоро осознал, насколько тяготит такое одиночество. В нынешней ситуации он не мог ничего поделать, и ему оставалось только ждать. Он хотел увидеть своих близких, но к домашнему телефону никто не подходил, на номера мобильных детей он не мог дозвониться, не мог пробиться сквозь стену непрерывных гудков и треска. Естественно, Персиваль оставил ему телефон, но какой в этом прок… Он не помнил номера участников своей группы. Людей, с которыми он общался, его проблемы не касались – никого не осталось, с кем можно было бы поговорить, и он ждал. Мобильник Тахоми находился вне зоны досягаемости. Сколько они потеряли времени, никто не в силах восполнить им этот недостаток. Вероятно, они уже и не надеются на его чудесное возвращение. Их разделяло время, Сатин хотел бы, чтобы для своей семьи он оставался в том далеком декабре, и они вспоминали его таким, каким он был тогда. Он не хотел думать о том, что могло произойти что-то плохое, предпочитал не играть в догадки. Всё произошедшее казалось несущественным.
Сатин не представлял, какую реакцию может вызвать его появление у Тео, и не счел необходимым приготовить речь на случай, если у них всё же состоится разговор. Подойти и поздороваться казалось одновременно предельно простым и невероятно сложным. Он доверится интуиции, и если что-то пойдет не так, он просто развернется и уйдет. Проснувшись сегодня утром, он долго лежал и думал об этом китайце. Больше, чем необходимость появиться перед старым другом, Сатина пугала вероятность того, что Тео может не оказаться на месте. Тео может просто не быть на рабочем месте. В полусне Сатин еще цеплялся за эту возможность, растягивая её и доводя до абсурда.
Тео стоял у продолговатого стола и закрывал свой рабочий кейс.
– Хорошо поработали, – обратился к парню незнакомый гаваец с таким же чемоданчиком в руке.
Уложив свои вещи в сумку, Тео на мгновение замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышимому только ему одному, заправил челку за ухо привычным рассеянным жестом и застегнул молнию на белой сумке. Только сейчас Сатин заметил, что на её крышке был выведен красными буквами логотип модного американского агентства, которое по всему миру предоставляло своих стилистов и художников. Сатин не почувствовал зависти, больше того, он не ревновал Тео к его новой работе, американским друзьям – наверняка, у парня появилось много новых друзей – Сатин только хотел поправить его непослушную челку, которая постоянно спадала парню на глаза. И почти с болезненным усилием заставил выкинуть из головы этот бред.
Тео изменился: перестал пользоваться косметикой, красить волосы, оставив свой природный черный цвет, на запястьях поубавилось украшений, даже сменил привычную цветовую гамму, раньше он предпочитал яркие насыщенные цвета, а теперь он всё чаще выбирал мягкие пастельные тона, впрочем, Сатин не знал всего. Это была их вторая встреча, рано еще делать какие-либо выводы. Сегодня Тео был немного заторможен, молния на сумке заела, и пока Шенг терпеливо сражался с застежкой, Сатин подошел ближе, и если бы сейчас китаец оторвался от своего занятия, поднял бы взгляд, то непременно увидел бы его. Сатин ждал этого момента. Когда Тео справился с молнией, рука вздрогнула.
Их разделяло метров пять. Крадучись, мимо прошла певица неспешной осторожной походкой, сказала что-то Тео на своем языке, её голос оказался, как и шаг – растянутым и тихим. Тео кивнул в ответ и состроил счастливую гримасу, и как только девушка удалилась – сегодня она была в ярко-синем платье фиалкового оттенка, с высокой прической, убранной нехитрой бижутерией – Шенг посмотрел на него, будто давно заготовил этот жест и точно отмерил расстояние и время.
– Как тебе май в Гонолулу?.. А я всё ждал, когда же ты придешь ко мне на работу. Столько времени на Гавайях, поди, уже месяц, а я так до сих пор и не решился подойти к тебе, я, наверное, безнадежный романтик, – Тео говорил на его языке, рассеянно смотрел на свои руки и слабо улыбался. Поднял чуть скошенный в сторону взгляд: – Знаешь, я… – сглотнул и чуть мотнул головой, как бы стряхивая оцепенение. – Я ждал, когда ты подойдешь ко мне. Я всегда верил, что ты сможешь найти меня. Глупо?..
Парень нахмурился. В карих глазах заиграла горестная усмешка. Над кем он насмехался? Над собой? Засунув руки в карманы, с сумкой на локте и отставленной ступней Шенг был похож на модель, сошедшую с обложки глянцевого журнала.
– Пойдем, прогуляемся, – предложил Сатин, пытаясь замять неуклюжесть слов Тео и всё возрастающую неловкость. Его любимый Тео бросился бы за ним как собачонка, этот же парень немного потоптался на месте, разглядывая Сатина и щурясь на солнце, наконец медленно взялся за ручку и перебросил сумку на спину.
– Хорошо, – губы Тео растянулись в быстрой неуверенной улыбке.
