– Да я даже и не знаю. Как только я приехал сюда, то был искренне рад, что мне посчастливилось здесь побывать. Океан, песчаный пляж, солнце, рощи… и я чувствовал себя полностью независимым, но чем я дольше жил здесь, тем отчетливее понимал необходимость хоть что-то изменить… наверное, в самом себе, эта атмосфера беззаботного веселья и вечного праздника меня, если честно, доконала, – Тео почесал голову и рассмеялся. – Как не парадоксально, но это и есть уныние.
– Но ты нашел себе работу… – до чего не хотелось прерывать этот смех.
– А это… Я решил начать всё с нуля. Там я всего лишь ассистент, в основном моя работа заключается в том, чтобы помогать визажисту, – мягко сказал китаец. – Думаешь, эта работа мне не подходит? – во взгляде Тео было столько надежды…
– Тебе так необходимо слышать моё одобрение? – Сатин недоверчиво поморщился, парень не ответил. – Помнится, кто-то говорил о том, будто стал независимым…
Холовора поднял лицо к небу, сколько времени он наслаждается этим небосводом, его чистыми цветами, облака могут быть просто белыми или собираться в грозовые тучи, и тогда они темнеют, иногда из-за туч проглядывает золотистое солнце, и небеса становятся серебристо-стальными; но то, что он видел до этого – кардинально отличалась от панорамы Гавайев – багряная полоса, фиолетовая полоса, полоса оттенка коричневой глины, замершее холодное небо, отталкивающее и неприветливое.
– Какое-то время я жил со своими родителями, сестрами и братьями. В Китае.
– Недолго выдержал.
– Верно, – Тео глубоко вздохнул, удерживаясь руками за бортик, отклонился назад. – О, нам освободили места, – он повернулся в сторону выходящих из бара людей.
Сатин проглотил это «нам», как перебродивший суп, и желудок сжался от его маслянистого привкуса.
– Вообще вспоминать не хочется, мои родители не чуточки не изменились, – показал язык парень, прихлебывая «Кровавую Мери», хотя бы по части напитков его вкусы остались неизменными. Сатину нужно было влиться в новую жизнь, а, наблюдая, что у давних знакомых дела процветают – он, конечно, был рад за Тео – однако было небольшое «но»… он чувствовал себя не в своей тарелке. Когда, встретив Тео, понял, что у парня были какие-то проблемы, но Шенг их решил и продолжал припеваючи жить дальше, не оглядываясь назад, и верить в свои собственные силы, по сравнению с китайцем, Сатин чувствовал себя рохлей; мальчишка сумел подняться, а он до сих пор не мог прийти в себя, и ему было завидно, хотя всё должно было быть как раз наоборот. А зависть – это проявление слабости, удел женщин.
– Вот так, – хмыкнул Тео, – раньше я был звездой, а теперь подкрашиваю глаза этим самым звездам.
Они сидели за барной стойкой, посредине тесного зальчика, Тео пьянел на глазах и говорил теперь гораздо больше, выпивка развязала ему язык.
– Может, мы это зря?.. Теперь мне будет гораздо труднее оторваться от тебя.
– Не переживай, уже завтра я начну паковать чемоданы.
– Зачем?! – вырвалось у Тео. – Это всё из-за меня, да? – он уставился в стакан и на мгновение закатил глаза.
– Нет, дело тут вовсе не в тебе. Я давно думал о том, как бы съехать отсюда, – и это было чистой правдой.
– Дай мне немного времени. – Тео с мольбой в голосе развернулся к нему всем телом, пальцы продолжали сжимать пустой стакан.
– Неделю? Не слишком ли много?
– Н-нет… не неделю, пару дней.
Сатину показалось, что парень сейчас заплачет и начнет палить всякую чушь, как ему было плохо, что он места себе не находил.
– Ты не общался с группой? – решил сменить тему Холовора, в обыкновенной своей манере кладя ногу на ногу.
Тео небрежно подпер голову рукой, глядя на него, не отрываясь.
– Нет. Ребята звонили мне, но я всегда скидывал их звонки, потом они прекратились, а я продолжал по привычке хвататься за телефон.
– Понятно. Я не поздравил тебя с днем рожденья, я хочу восполнить это упущение, – под пристальным взглядом Тео, он поднес к губам бокал и, конечно, подавился. Даже выпивка не помогла отвлечься, он не мог вести себя развязно в компании Тео. Не мог так просто забыться, обрести покой. «Глаза олененка Бемби» встревожено, алчно…
Парень моргнул и постучал по его спине. Сатин сделал еще глоток «Шерри Твист», наконец обжигающе-жаркая ладонь соскользнула с его спины, китаец отстранился.
– Мой день рождения? Но он уже прошел.
– Не спорь со мной, – прохрипел Сатин, хотел придать голосу суровый тон и снова закашлялся.
– Ладно, не буду, – сдался парень, немного запоздав с улыбкой. – Слушай, ты как? Ну, после того, как я уехал… я даже не поинтересовался твоим состоянием, – он едва ли не прогибался под грузом собственных слов. – Тебе тогда было очень плохо… а я… Не по-человечески… Я повел себя как последний дурак.
– Ну, со мной бывало и хуже. – Он был рад услышать от Шенг это именно сейчас, но промолчал: Тео и так уже наказал себя в полной мере. Если бы Тео мог осудить его молчание как подтверждение своим нелепым обвинениям… занимаясь самобичеваниям, Шенг снял бы с них хотя бы малую часть их общего преступления.
