Саёри, вероятно, прав, и им с братом действительно станет легче, если один из них уедет. Видеть, как светятся глаза Эваллё, знать, что он покоряет рекорды и преуспевает в своем увлечении, воодушевляет других ребят… В Маю шевельнулась ревность. Эваллё его брат, только его. Но если Эваллё счастлив, то и он счастлив. Приблизительно это ему и пыталась втолковать Тахоми, а он лишь обозлился на неё. Он не предпринял ничего, что смогло бы сделать её счастливее, он лишь упорно стоит на своём, помышляя только о брате и пытаясь спасти их отношения, он совсем забыл о нуждах Тахоми, о том, насколько она нуждается в его поддержке. Он – мягкотелый слизняк, который может только злословить. Он и не думал, какой опасности подвергнется брат, если откроется их связь, о сестре он тоже забыл подумать, разве уделил он ей хотя бы грамм той любви, которую растрачивал на Эваллё? Он может только оскорблять Тахоми, но никогда не сможет утешить её. И теперь он вынужден покинуть эту семью. Но если он скажет об этом сейчас… Мысленно Маю уже видел, как брат приходит первым, как берет главный приз; и он не мог сейчас испортить Эваллё настроение своим признанием; пока нет смысла говорить о том, что скоро им придется расстаться; и более того он должен увидеть эти соревнования своими глазами. Пускай брат ни о чем не догадывается и спокойно побеждает. Маю считал себя осколком этой семьи, вынужденным на одинокое существование. Он не позволит Эваллё уехать. С сестрой и теткой его брат обретет себя. А он выйдет из армии и уедет далеко-далеко, найдет то место, где не будет осуждающих взглядов, где никто не вспомнит, кто он такой, где он сможет спокойно смотреть на солнце. Где-то очень далеко, на крайнем полюсе, где Эваллё не найдет его.
Маю с тоской окинул взглядом комнату: все свои пожитки брат забрал с собой, сестриных вещей здесь тоже не осталось. Опустился на кровать и сжал коленку. Слушая долгие гудки, он поглядывал на дверь из толстого стекла. Он успел запечатлеть в памяти сложный стеклянный орнамент на двери и сосчитать все впадинки-завитки. Включили свет в коридоре, и за мутным стеклом зашевелились размытые силуэты.
Мальчик сбросил вызов и повторно набрал номер сестры.
Один гудок…
Заглушенные расстоянием невнятные голоса о чем-то спорили.
Второй гудок…
Тахоми рассмеялась.
Третий гудок…
Маю наклонился вперед, опустил локоть на колено и прижался горячим лбом к ледяной ладони.
Четвертый гудок…
Пятна света перемещались за дверью.
Пятый гудок…
Возможно, они уехали куда…
Перезвонив на номер Моисея, Маю терпеливо выслушал оператора.
– Да куда они подевались?! – не выдержал мальчик, отключаясь и швыряя мобильник на покрывало.
Уехали или просто не слышат. Он закусил губу. А он так рассчитывал услышать голос сестры, поболтать, поделиться впечатлениями от Токио, в очередной раз соврать, что у него всё в порядке. Эта небольшая неудача совсем выбила его из колеи, обычно Фрэя сама звонила ему, но в связи с последними событиями, ему было совсем не до неё. Маю не ожидал, что так болезненно воспримет этот пустяк. Сестра забывала телефон и раньше, когда он разряжался или кончались деньги на счете, он и не заметил насколько привык слышать в трубке её задорный голос и эти циничные интонации, успел привыкнуть к их постоянным разговорам. Девушка не упускала возможности позвонить ему из уличного автомата. Только теперь Маю осознал, как давно это было, он просто дезориентировался во времени, после Хямеенлинны Фрэя общалась в основном только с Янке и Тахоми.
Конечно, его волновало, почему телефон сестры не отвечает. Нетерпению уступила тревога. Почему он не додумался позвонить ей днем раньше? Тогда бы у них еще оставалось время до соревнований. А теперь они попросту не успеют её предупредить.
Дальше он действовал по инерции, пальцы сами нашли нужные клавиши.
– Маю? – раздался знакомый голос.
Мальчик запустил пальцы в волосы и растрепал прическу.
– Мне не удалось дозвониться до Фрэи. Похоже, они куда-то ушли… телефон остался в машине или дома.
– Я сам ей перезвоню вечером, не волнуйся, – уверенно заявил парень, видимо он уловил надломленность в голосе младшего брата и спросил. – Так что ты..?
Нервно посматривая на дверь, мальчик вытянулся по струнке и зашептал:
– Мне нельзя с тобой разговаривать. Если я буду говорить странно, не обращай внимания. Я не хочу, чтобы Саёри заподозрил, что я разговариваю с тобой. Не отвлекаю? Как твои тренировки? Как команда? Никто не болеет? – крепко стискивая вдруг ставшую скользкой трубку, шептал мальчик.
– Маю, не трать время на глупые расспросы. Ты сам прекрасно знаешь, что мы в полной боевой готовности, – досадно отмахнулся брат.
– Да, только… Эваллё… – взгляд метался по комнате.
– Да? – откликнулся парень.
В трубке раздавался какой-то шум, который здорово отвлекал Маю, но, похоже, ничуть не смущал брата.
– Ты в порядке?
– Да, Эваллё, да. В полном! – вскочил с места и заходил по комнате. – Я… я только немного волнуюсь за тебя… ну эти соревнования… это такой важный шаг для тебя… мне… я сам не свой оттого, что не могу сейчас быть рядом с тобой…
Эваллё вздохнул.
