Спустя некоторое время она выбралась на сырой песок, и поднявшись на ноги, побежала наперерез пешей процессии, шлепая по влажной мягкой земле. Брезентовая одежда прилипла к телу, ступни по щиколотку в песке и мелких камешках, потемневшие волосы больше походили на мокрый лисий хвост, но внутри разгорался крошечный огонек.
В шелесте листьев она расслышала два тонких голоса, зазывавших её присоединиться к ним. Проскакивая в широкий зазор между деревьями, с разбегу перепрыгнула ручей с темной водой и выскользнула на прогалину.
По лесу бесшумно брела длинная процессия, от которой отделилось несколько фигур и двинулось навстречу бегущей девушке. Красочный паланкин, мелькающий в просветах между стволами, опустили на землю. К фигурам присоединились остальные участники кортежа, облаченные в простые короткие одежды, в основном под стать цветовой гамме леса – темно-коричные и древесные тона. Цвета и краски! Сколько в этом мире красоты!
Завидев девушку, фигуры опустились на колени и коснулись лбами земли, все, кроме троих, которые просто низко поклонились. Двое были одеты по-современному, при виде них она заулыбалась. Третий (кого хотелось видеть меньше всего) в мастерски расшитом кимоно отвесил легкий поклон и накинул ей на плечи ярко-красное одеяние с шитьем.
– Мой повелитель, Ваша одежда… – негромко заговорил самый высокий из них, в «человеческой одежде».
Девушка махнула рукой, обрывая мелодичный голос.
Если бы Фрэя могла видеть эту картину, то оценила бы её красочность и колоритность, но девушка лишь слегка приподняла голову на шорох грубого шелка. Она не могла видеть, как к их движению присоединилась еще одна фигура, похожая на неё как две капли воды. Фрэя не могла видеть его. Еще недавно она считала его братом. По ошибке принимала за другого.
– Мой дорогой сосед, Ваше обличие приводит Ваших поданных в легкое замешательство, – низким голосом пропел мужчина в золоте и изумрудах, тот, что подал алую накидку.
Но двойник Фрэи покачал головой и поднес палец к губам. Время разговоров еще не настало.
Ослепительно-яркая в этом лесном царстве фигурка приблизилась к паланкину, в котором сидела Фрэя. Девушка, наверняка, уловила запах мокрой одежды и земли, исходящей от своего двойника. А так же едва ощутимый сладковатый аромат, от которого Холовора непроизвольно сморщила нос. Удивительно как люди чувствительны! Двойник потянулся рукой к её волосам, и, не дотрагиваясь до Фрэи, подхватил пару прядок, погладил их пальцами. Темно-каштановые с медными переливами, напоминающими сырую ржавчину на дне котелка. Еще вчера он любил свою бедную сестричку. Резко обернулся на Моисея, стоявшего в самом начале процессии и глядящего на него невеселым взглядом. В уголках рта затаилась легкая досада, но вместе с тем задор, губы же Моисея были плотно сжаты. На мгновение показалось, что человек с разноцветными глазами выхватит меч, если двойник сделает хоть одно резкое движение, но то была всего лишь иллюзия, потому что Моисей не проявлял никакого интереса к происходящему, терпеливо ожидая приказа повелителя.
Отпустив волосы Фрэи, девушка подбежала к высокому японцу, развевая свои одежды на бегу, и прижалась виском к его подбородку. Постепенно уменьшаясь в размерах, фигурка уронила на землю промокшие тряпки, тело немного похудело, легкая опухлость конечностей спала, уступив место выпирающим костям и плотно облегающей их бледно-желтоватой коже, Лотайра обернулся на своих поданных, легким хлопком повелевая им подняться с земли. Теперь он едва ли доставал Моисею до плеча. Ах, Моисей… снова рядом. Пыльцы стиснули тонкую черную рубашку. Рот наполнился слюной. Запах хвои и снега… такие знакомые… Он скучал по ним. Накинул на голову яркий капюшон, пряча под плотной тканью желтовато-янтарные глаза и кудрявые волосы. Оглядел покрытые головы молчаливых слуг. Земля, лес, поданные… Его.
– Разрешите преподнести Вам обувь, более подходящую… – раздался певучий голос Моисея, и девушка, сидящая в переносном экипаже вздрогнула.
Лотайра помотал головой из стороны в сторону, тихо усмехаясь. Снова боль. Кровь запеклась и забила нос. Усмешка оборвалась, вместо неё возникла ненависть, и Лотайра с трудом подавил желание обернуться и еще раз взглянуть на пленницу. Интересно, она понимает всё, о чем они говорят? Поданные редко пользовались языком, данным им от рождения, предпочитая ему местный диалект или наречие Темных. Покинув планету Земля-для-жизни, Лотайра больше не говорил на родном языке.
– Как Вам будет угодно, – отозвался Моисей.
Вытянул руку, подзывая вторую фигуру в «человеческой одежде». Тот выделялся на фоне остальных разрезом глаз и светлой кожей. Пепельные волосы падали на глаза, тощие руки паренек засунул в глубокие карманы. Следы от очков на переносице совсем пропали. Лотайра кивнул, и парень бросился стремглав через лес. Молниеносно, бесшумно, только листья, поднятые с земли его движениями, еще долго кружили в воздухе.
Моисей подобрал с земли и перекинул через локоть крестьянское тряпье. Распрямил широкие плечи, точно заструился шелк по обнаженной коже, плавно, изящно…
