– Повелитель, могу я сказать?.. – зажурчал знакомый голос: Моисей снова предпринял слабую попытку повернуть разговор в нужное русло, впиваясь глазами в видимую только ему одному точку.
Лотайра подошел к занавесям, поднял руки вверх и слегка повис на украшениях. Все его плавные движения сопровождала мелодия звякающих бус.
– Она чужая здесь, – сказал мужчина, не глядя ни на кого конкретно, но в голосе прозвучал нажим. – Она здесь не нужна. Не такая, как мы, она может внести волнение в ряды Ваших подданных, мой повелитель.
Верно. Она чужая здесь. Так чего же они ждали, приведя её сюда?
Лотайра задрал острый подбородок и, раскрыв рот, улыбнулся. Он будто хотел что-то сказать, но потом передумал. Или… быть может, повелитель ждал подобных слов.
Фрэю окончательно запутал их диалог. Почему Моисей так хочет её выдворить из дворца, не он ли это всё начал? Разве благосклонности Лотайры недостаточно, чтобы обеспечить ей маломальскую защиту в этих стенах, но, может быть, Моисея её защита как раз не интересует, и он просто хочет поскорее избавиться от пленницы?
– Ты сам виноват, – вдруг сказал Лотайра, снова переходя на «старушечий» скрипучий полушепот. – Женщина жива и она здесь… Но я придумал ей достойное применение.
В груди словно бескрылый птенец забился. Фрэя сглотнула и смахнула с лица прядь волос, опустила ладонь на шею.
– То есть вы не станете меня убивать? – встряла она, пытаясь разглядеть в лице Моисея хотя бы искру дружелюбия, обернулась к Лотайре. На этот раз Икигомисске не предпринял никакой попытки надавать по шеям чересчур болтливой гостье.
Щелчок языка и снова потрескивание бусин.
– Именно. Есть кое-что получше. Я вижу представление можно сделать намного интереснее… Скажем так… есть одно обстоятельство, способное добавить этому шоу остроты, – почти ласково посмотрел на Моисея – или только показалась, что в том взгляде была ласка.
– Повелитель… – мужчина поднял глаза на Лотайру.
– Молчи, Моисей! Хватит мне перечить! Завелось слишком много блох, и они мне досаждают. Ну вот… – поднес к лицу платок.
Как будто сейчас заплачет, но нет, Лотайра лишь вытер нос и губы. У него что, насморк? От этого и речь звучала странно, с придыханием.
– О! Кажется, я забыл представиться… – повелитель коснулся лба тощим запястьем. – Моё имя Лотайра… – и замолчал, дожидаясь от неё бурных оваций.
Разумеется, она знала это имя. В устах Моисея оно прозвучало куда как музыкальней, а у повелителя «л» была похожа на корявую «р».
– Фрэя, – кисло брякнула девушка.
Не успела и глазом моргнуть, как её подхватили под локти и повели к выходу две девушки. В движениях их гибких тел – изящество и грациозность. Обернулась на японца: Икигомисске по-прежнему смотрел вперед.
– Ну, что, Моисей… наигрался? – Лотайра отшвырнул занавеску от себя и вышел в открывшийся зазор, бросая к его ногам побуревший от крови носовой платок, который он тут же заменил другим. – Блохи! Их нужно давить, а не цацки разводить!
– Что с Вашим носом?
Волосы повелителя спутались, лоб влажно блестел от пота.
– Эта семейка постоянно встает у меня на пути! Они так пекутся… А ты! Что делал ты всё это время?! – парень отодвинул чайный столик и, опираясь на безупречно-гладкую – без единой шероховатости или царапины – поверхность, лег на подушки, подняв лицо кверху, чтобы остановить кровотечение. – Конечно, ты и раньше не всегда исполнял мои приказы… Я смотрел на это сквозь пальцы. Позволял тебе вольности, но почему, когда дело касается женщины, всё так оборачивается?! – стенал Лотайра, махая одной рукой, а второй прижимая к губам хлопковый платок.
Моисей поднял с пола испорченный лоскут, смял и повертел в пальцах.
– Эта кровь по твоей вине. И ты еще стоишь тут?! И не оправдываешься передо мной?! Не катаешься по полу, моля меня о прощении!
Ему хотелось сказать, что повелитель слегка преувеличивает, но воздержался и неспешно, с достоинством (а вернее, с полным безразличием, отточенным до автоматизма) опустился на колени.
– Так-то лучше… Похоже, я дал тебе излишнюю волю, – окинул его усталым взглядом Лотайра.
– Вы предоставили мне немую роль.
Парень комично поморщился.
– Нет, Моисей! Тебе надо было очаровать её! Сразить наповал своим обаянием и шармом! А потом убить. У тебя было право поиграть немного, если тебе угодно… но в конце – убить! Что ж, превосходно… ты просто… неподражаем. Ты – актер, Моисей, а не герой восточной сказки! А теперь её ненаглядный папочка готов всё испортить! Он явится сюда за ней, ага!
Моисей согнул спину в поклоне и коснулся скрещенных ладоней:
– Повелитель, отдайте ему девушку, и он уйдет и больше не побеспокоит Вашу милость.
