– Я уже всё объяснил. Подумай об этом, – шептал Миран вдумчивым неспешным голосом. – Вспомни о птице, которая лишилась всех своих перьев, за одну глупую мечту о солнце. Ты знаешь, о ком я говорю. О верховном фатуме, теперь это никто. Глубоко в сознании, – поднес указательный палец к виску, – ты понимаешь, о чем я говорю, ты уже решил, как поступить, только пока ты еще не осознал своё решение. Ты и все шаги просчитал. И я в свою очередь узнаю ответ до того, как он сорвется с твоего языка. Это и называется телепатией. И, Моисей… никогда не забывай, что ты сделал, кого убил. Не забывай, слезы скольких омывали твои ноги. Кстати… – Миран порылся в складках и вытащил на свет длинный тонкий клинок, оставаясь стоять к нему спиной, гость поднял руку, демонстрируя оружие. – Красивый клинок, не правда ли?.. Отлит из серебра во времена главенствования моего прадеда, очень ценный экземпляр, – повертел им, любуясь переливами на холодном и враждебном клинке. – Его очарование заключается в его смертоносности, таким оружием нельзя восхищаться – это дурная манера, приносящая неудачу. Если оружие ненавидит своего хозяина, у хозяина есть шанс подчинить оружие. Меч совсем как женщина, им надо властвовать. У меня тоже имеются припрятанные в рукаве козыри. Этот клинок оберегает мою жизнь. На земле объявились воины в серо-белых одеждах… их теперь так и кличут: воины в серо-белых одеждах… забавно, не находишь? Они призваны истребить заразу, прогнать всех тех, кому нет места среди людей, и предать казни всех повстанцев. Мы должны быть внимательны. Теперь ты понимаешь, зачем я ношу с собой этот нож… Скоро вашему порочному царству придет конец, серо-белые воины уже прогнали с насиженного места одно знатное семейство. Не успевших спастись – перерезали как свиней, и стариков, и женщин. Заблудиться в этих лесах немудрено, но если только не знать дороги… однако в их рядах наверняка есть шпионы, способные отыскать и иголку в стогу сена. Послушай, о чем болтают слуги, они шепчутся, что ветер-то опять переменился. Будь осторожен, – глава Миран слегка повернул лицо в его сторону, опустив взгляд, и склонил голову.
Моисей опустил ладонь на её плечо, подталкивая вперед.
– Куда мы идем? – её голос. У нее был отвратительный голос, с таким голосом лучше лишний раз не раскрывать рта. Раньше он видел только бледные губы, складывающиеся в слова с неясным значением. Иногда ему казалось, что он абсолютно не понимает, о чем она говорит. О чем хотела бы сказать.
Фрэя крутила головой во все стороны, не проявляя особого интереса, но и не сопротивляясь.
– Это другая сторона нашего дворца. Иди, не останавливайся. Здесь не составит труда потеряться, поэтому смотри в оба, – напутствовал Икигомисске, сам проталкиваясь в прогалину между сидящими на полу людьми и пропихивая за собой Фрэю.
– Кто эти люди? Почему они так выглядят? – Холовора обернулась назад, засмотрелась на кого-то, снова повернулась, помедлила.
Показалось, что девушка усмехается. Моисей несильно надавил на её лопатку:
– Не крутись, – посоветовал японец. Ухватил за рукав.
Её ужасные манеры. Фрэя всё время выскальзывала у него из рук. Стремилась ускользнуть, скрыться из виду. Она могла пропадать по два раза на дню.
– Так кто они? Ты мне ничего не скажешь? – Фрэя нарочно избегала его взгляда.
Её поразительное упрямство.
Моисей подвел девушку к свободному приземистому столу, в самом углу просторного помещения, заполненного пестрым гомонящим людом. Фрэя подняла лицо на потолок, с которого свешивалась громоздкая керосиновая лампа, висящая над её головой; окинула беглым взглядом стропильную конструкцию потолка и стен, грубый древесный пол, висящие под крышей элементы шатрового покрывала, веревки и канаты, разноцветные фетровые флажки, шелковые ленты, висячие гирлянды бумажных фонариков и цветов из гофрированной бумаги.
