Женщина Миран прищурила глаза. Отвлекшись на этот жест, Моисей не успел вовремя среагировать: её напарник послал дротик в глаза одному из солдат. Парень отклонился, дротик пролетел над ним и попал в стену. Усмехнувшись, солдат подмигнул промахнувшемуся мужчине. Тот провел рукой по коротким черным волоскам, покрывающим его подбородок, повернулся к своему приказчику.
– Проверка, – приподнял бровь Миран.
Икигомисске чуть склонил голову в подтверждения того, что шутка принята.
– Моисей… – сосед тряхнул волосами, волнистые пряди попадали на лицо. Когда он снова поднял подбородок, голос был расслабленно-равнодушным: – Мы могли бы сторговаться с тобой и твоим нанимателем, как думаешь?..
– Я не наделен полномочиями подобного рода. Я не организовываю сделок. Вы можете обратиться по этому вопросу к нашему камердинеру. Но… боюсь, что и здесь ничем не смогу вам помочь. Видите ли, наш достопочтенный камердинер два дня как отсутствует. Вы можете также просить приема у повелителя, но он примет вас только в том случае, если ваше предложение будет направлено на то, чтобы повысить ему настроение, в противном случае, если повелитель сочтет вашу просьбу не забавной… – Моисей не стал договаривать.
– Какая возмутительная дерзость! – проклекотал гость, скорее для вида, чем если бы и вправду ожидал получить здесь более теплый прием, учитывая то, что Лотайра даже спал на циновке с другими артистами, предпочитая их компанию высокопоставленным гостям и мягкой кровати, и все вокруг знали о чудных привычках повелителя. Губы чуть дрогнули, выдавая усмешку.
– Если вам, глава семейства Миран, была оказана честь сегодня утром лицезреть повелителя Лотайру, это не должно вводить вас в заблуждение, будто вам будет дозволено увидеть Его милость снова. Повелитель находит все эти сделки и соглашения весьма утомительными и скучными, – подытожил Моисей, кивком головы отпуская солдат.
– Моисей, ты всегда так суров… А если речь пойдет о чужеземке…
– Девушка находится под юрисдикцией Японии, – отмел Икигомисске. – Мы не торгуем людьми. Она наша гостья, и пока она остается ею – она под нашим покровительством, глава Миран. Ко всему прочему, я отказываю вам в праве охотиться на людей в этих землях. Пугать их и унижать.
– Так значит – это ты, тот самый циркач, которому дозволено принимать решения в отсутствие Лотайры-сама? А то-то я и думаю, что это имя твое слух режет… – спустил всё на тормозах Миран, лучезарно улыбаясь Моисею. – Ловко у вас тут всё устроено… слуги указывают главе клана… Только я не понимаю, зачем цирковому ловкачу носить на поясе мачете?..
– Я оберегаю жизнь повелителя, – церемонно ответил Моисей.
Задрав подбородок, Миран приоткрыл тонкогубый рот и показал чуть заостренные зубки.
– А… Тот, кто отвечает за жизнь своего господина, пусть открыто носит ножны, а не прячет их под одеждой. Если ты прячешь нож в складках своей одежды, значит, ты сомневаешься или просто тебе есть, что скрывать. Вот так-то, слуга, – в словах гостя не было и тени насмешки. – Что же ты скрываешь? Не скажешь мне?
– С вашего позволения я должен идти, – проронил мужчина, уже собираясь уходить.
– Я вижу, ты скуп на слова… – без прежней веселости пробормотал гость Лотайры. – Раз ты скуп на слова, центр твоей силы заключен в чем-то ином, нежели язык и жесты. Моисей, позволь дать тебе один совет, пока твой повелитель еще не разрушил свой хрупкий театрик…
Он обернулся на клекот. Гость стоял к нему спиной и рассматривал обои на стенах.
– Там где сила – властвует слабость. Но в этом-то и кроется весь парадокс… дерзнувший называться кем-то понимает, что когда-нибудь его руки ослабнут, и как раз это осознание есть великая сила, но он не боится и он рискует всем, и непременно обретает успех, достигает пика, но после каждого подъема следует упадок… Так происходит потому, что наши самые сильные эмоции, таланты… способности делают нас уязвимыми, и обыкновенно именно меч подводит воина, а дрожащая в пальцах кисть – художника. А что это за художник, не могущий писать?.. А гейша, которая больше не может танцевать… Что ей остается? Посмотри на птицу без крыльев и получишь ответ. А такое сильное чувство как верность? Верное сердце толкает на отчаянные поступки, которые иногда могут стоить чести, а порой и жизни. Что это за художник, чьи пальцы трясутся, а руки дрожат, чей пыл иссяк? Знаешь, кто это? Я думаю, ты узнаешь ответ.
– А в чем заключен совет?
