Со двора в помещение долетали смех и галдеж, запахи кипариса, азалий, крошечных спелых мандариновых плодов и лемонграсса. Провалами окон и дверных косяков, с натянутыми над ними циновками и холстинами, комнаты выходили на внутреннюю площадку, где устраивались представления и проходили репетиции. Здание с невысокими потолками также служило прибежищем для многочисленных артистов, которых из года в год становилось еще больше. Они спали, ели, рисовали декорации, шили костюмы в этих стенах, что устраивало и Лотайру, и его главного советника. Здесь же обитали и многие дворцовые горничные и мальчики-пажи. Повелитель всё больше времени проводил в этих стенах, рядясь в простецкую одежду, употребляя грубо приготовленную пищу, но иногда у него случались и вспышки великодушия, во время которых он распоряжался приносить все дворцовые блюда сюда, приводил своих наложниц, наряженных в костюмы простолюдинок, и заставлял придворных музыкантов играть для них. Время от времени Лотайра сам переодевался актером и терялся в толпе. Можно было только догадываться, что сказал бы обо всем об этом глава Миран или глава любого другого знатного семейства. В свою очередь все гости имели губительные пристрастия, однако не выказывали слабости в столь откровенной манере.
По соседству с их столом обустроилась компания «бородатых гейш».
– Что за дядьки в платьях? – зашептала Фрэя, привлекая его внимание.
– Черепашья Благодарность и Танцующая Устрица.
Девушка замолчала на какое-то время, видимо, осмысливая только что услышанное.
– Что за имена такие… – сварливо отозвалась Фрэя, обращаясь к самой себе. Она старательно игнорировала его, будто к ней обращался радиоприемник. Подперев щеку ладонью, девушка покосилась на соседей, слегка отвернувшись в их сторону: не хотела, чтобы он заметил её интерес, гордость не позволяла.
Моисей поднялся с колен.
– Эй, куда ты? – негодующе воскликнула девчонка. Фрэя смотрелась любопытно в коротком кимоно и сужающихся книзу штанах, но не настолько, чтобы выделяться из толпы, а именно этого и добивался Моисей, подыскивая ей более-менее пригодную одежду. Холовора воспротивилась, когда он принес ей роскошное облачение, достойное принцессы, куда лучше подходящее гостье повелителя, зато простое и неброское платье пошло на пользу её вредному характеру: Фрэя стала несколько миролюбивее относиться к своему новому дому и гораздо больше говорить добрых слов, а не только сыпать обиняками и проклинать его на чем свет стоит.
– Принесу твой завтрак.
Впервые за сегодняшнее утро она посмотрела на него в упор и тут же раздосадовано отвернулась, словно ожидала другого, возможно, корки хлеба и стакана воды в подземелье. «Гейши» заулыбались ей.
– Почему ты привел меня сюда, а не заставил есть во дворце?
О, духи… Никто не стремился её заставить.
– В эти часы во дворце слишком жарко. Перегрев вреден для наших чужеземных гостей.
– Неправда, – покачала головой Холовора. – Большинство из здесь присутствующих – люди, им-то почему перегрев не вреден, если мне вреден?
Так и не получив ответа, Фрэя надолго замолчала.
– Ночью… я слышала какой-то шум… но не стала выяснять, в чем дело… те девушки меня не пустили. Что это было? Ты ведь тоже был там. Я слышала, как вы спорили, – она хлебнула воды из своей крохотной чашечки и резко поморщилась.
– Пей.
– Это же сакэ! – обалдела девчонка. Донышко ударилось о темную деревянную поверхность стола, пальцы подрагивали, видимо, Фрэя боялась расплескать содержимое.
– Оно разбавлено. Пей смело, – он поднес к губам белую пузатую чашку, но пить не торопился, наблюдая за тем, как девушка отодвигает мизинцем свою чашечку.
– Разбавлено, как же… Почему ты хочешь опоить меня? Когда я напиваюсь, то становлюсь жутко противная, – Фрэя приоткрыла влажные губы, ожидая, что он начнет возражать, но он не из тех, кто любил поспорить. – Хотя я всегда знала, что ты ненормальный… но я не предполагала, что ты пойдешь на такую подлость, – она зажмурила покрасневшие глаза и вытерла испарину.
– До чего же ты неаккуратная за столом… – упрекнул он девчонку.
Конечно, она пролила на стол.
– Поверить не могу… – заправляя липкими пальцами челку за ухо, расторможено пробормотала девушка.
– Фрэя, пожалуйста, не добавляй мне лишних проблем.
– Значит, это я добавляю тебе проблем! Да кто я тебе? Кукла? – вопрошала девушка, со злобой хватая тряпку и вытирая стол. – Одеваешь меня, как хочешь, заставляешь служанок укладывать волосы в прически, которые мне не нравятся. А теперь еще и это… Я что, марионетка? Ты ничего не объясняешь, только указываешь, да что ты за человек такой?
– Дамы, составьте господину компанию, – Моисей махнул Черепашьей Благодарности, подзывая их с напарником за свой стол.
