Показалось, во сне кто-то был. Но сон забылся. Как ни силилась, не могла вспомнить, вероятно, никакого сна и не было, только она закрыла глаза, как наступил новый день. Для сновидений она была слишком обессилена. Но в темноте она слышала голос брата. Такой голос… как если провести по листу бархата. Если бы она оказалась чуточку умнее, она бы ни сидела здесь – была бы дома. Но в каком именно из домов? В доме прабабушки из далекого прошлого, в просторном особняке в Хельсинки или в тесном захламленном доме родителей в Хямеенлинне, а, может быть, её дом здесь, в Японии? Их квартира в Нагасаки или традиционный дом Моисея на горячих источниках? Не дворец ли Лотайры?
Но почему именно сейчас она услышала голос Эваллё? Накануне она пару раз вспоминала о нем… Теперь она просто обязана идти вперед. Выдернув из земли заколку, девушка поднялась с земли и поплелась дальше. Передвигаясь переставными шагами, сглатывая слюну, она мечтала о дожде, который умыл бы её. Облизывая сухие губы, брела и брела, сжимая в грязных пальцах заколку. Фрэя так крепко сжимала кулак, наверное, заколка прилипла к коже. Длинная прядь упала на лицо, пару волосков пристало к губам. Вокруг опадала листва, продолговатые зеленые листья медленно кружили над землей, прежде чем упасть на землю. Впервые она обернулась назад. Потирая плечи, Фрэя затравленно озиралась по сторонам. Её окружал лес, деревья, земля…
– Не ходи туда.
Фрэя должна была выбраться из этого зеленого лабиринта. Лиственные сумерки не пропускали жаркое солнце. Вероятно, её уже разыскивают по всему лесу, надо двигаться дальше. Разумеется, она не слышала никакого голоса, только трепетание листвы, медленное покачивание ветвей и треск, издаваемый самим лесом, под подошвами шуршала трава и листья. Девушка опустилась на колени. Ей нужна хотя бы капля росы, но жара иссушила всю влагу. Наступил полдень, ведь она бежала всю ночь и совсем выбилась из сил, проспав до обеда. А, возможно, сейчас было только ранее утро, и роса еще свежа. Фрэя подсознательно не давала себе заснуть глубоким сном – слишком острым казалось чувство, что её побег будет раскрыт, и на неё начнут охоту, она должна продолжать идти, не останавливаться, она должна быть готова в любую минуту дать отпор, даже во сне она должна быть начеку. Поэтому она не могла позволить себе отдых, не боясь быть схваченной во сне.
Капля росы всё же нашлась и не одна. Девушка согнулась над землей, касаясь кончиком языка безвкусной влаги. Опавшие с деревьев листья еще хранили свою свежесть, но этого было мало. Собирая капли, она лазала на коленях. Ловя на лету и подставляя язык, девушка внутреннее посмеивалась над собой. Опасность не ощущалась так сильно, как накануне. Настроение улучшилось. Она попыталась представить, как бы повел себя Моисей, если бы увидел её ползающей на карачках и умирающей от жажды. Подойдя к кустарнику, провела по влажным листьям и вытерла мокрыми пальцами потный лоб. Он бы ужаснулся её внешнему виду и, наверное, посмеялся бы над тем комичным положением, в котором она оказалась. Но как бы нелепо она ни выглядела, Моисей не стал бы смеяться над ней самой: ему не доставляло удовольствия унижать людей. Молчаливый, гибкий, как кошка, он мог бы скрываться среди деревьев, выжидая, когда жертва утратит бдительность. Странные выпуклые глаза, точно чернослив, блестящие, яркие, глубокие, как у зверя, точно бусины, пришитые к игрушечной голове плюшевого зверька. Его пластика завораживала, даже то, как одежда на нем переливалась складками во время движения, будто ветер сеет рябь на воде… Он, несомненно, был частью этого леса. Возможно, у него даже есть шпионы среди деревьев и птиц. Как известно, в тихом омуте черти водятся…
Теперь она пожалела, что не прихватила с собой никакого оружия. Сгодился бы и обычный столовый ножик. Вдев шпильку в волосы, поднялась с земли и сорвалась с места. И так ушло много времени на собирание росы, к тому же она здорово наследила в этой части леса. Нужно немного сменить курс, опасно идти по прямой. Забирая всё больше вправо, Фрэя огибала кустарники и старалась избегать мягких участков земли. Через пару часов таких скитаний, она осознала, что под ногами – болотистая мягкая почва, и остановилась в нерешительности. Белые носки прилипли к пяткам, в этих тапочках, плотно облегающих ступню, Фрэя чувствовала каждую неровность, каждую веточку и камень на земле, врезающиеся в подошвы. Думая, куда пойти, девушка переводила дыхание. Одежда висела грязной, жаркой тяжестью, но Фрэя по-прежнему не могла от неё избавиться. Любая оставленная вещь навела бы охотников на след. Чуть ослабив обхват воротника, девушка развязала тонкий поясок.
