Так и не докурив, выбросил горящую сигарету и нагнулся вперед, стаскивая со спины легкий рюкзак. Поставив на колено, Маю принялся рыться в карманах. У него могла быть жвачка. Пальцы судорожно переворачивали всё, что только попадалось, но ни леденцов, ни жвачки не нашлось. Перепроверив в третий раз, Маю уже было сдался, как вспомнил про второе дно. Залез пальцами в потайной карман, отогнул складку на самом дне и наткнулся на вторую молнию, которую сам же и пришил на разорванном месте. Помимо мусора, фантиков, оберток, старых карандашей и всякой фигни там затерялась коробка с жевательными леденцами. Несколько штук, но до первого магазина хватит. Сунул в рот цветной шарик, не то синий, не то оранжевый. Нет, он ошибся, это не жевательные леденцы, а конфетки с шипучей начинкой. Тем лучше. Кажется, на шипучку его подсадили Фрэя и Янке… кто-то из них.
Вдалеке показались зажженные фары. Навстречу ехала машина, она так гремела, что слышно становилось за версту.
К сожалению, ему нужно было совсем в другую сторону. Вздохнув, мальчик вскинул руку. Автомобиль определенно иностранной марки, с уродливым квадратным капотом, как будто сверху на машину случайно уронили двухэтажный дом. Круглые парные фары высвечивали на дороге все борозды, лужицы, ямки и колдобины. В здешних убогих краях только на таких убогих машинах ездить. Кряхтя и дребезжа автомобильный кошмар остановился, и Маю опустил руку. Разглядел логотип с лодкой под парусом.
– Извините, а что находится в той стороне? – отводя прилипшие к губам волосы, мальчик указал себе за спину, куда как раз направлялся мужчина, сидящий за рулем «уродки». Маю повторил свой вопрос по-английски.
Водитель непонимающе покачал головой.
Порывшись в памяти, Холовора выдал ту же фразу на жутко исковерканном немецком. Мужчина только руками развел. Потом тоже указал в ту сторону и произнес:
– Четырехсотый километр – Петрозаводск.
– Петрозаводск? – ощущая себя полным дебилом, переспросил Маю единственное, что понял из сказанного.
– В десяти минутах отсюда – будет сан-часть.
Жаль, нет с собой мобильного Интернета – сразу же можно было вычислить, где он находится.
Спину подсветили фары, и мимо пронесся автомобиль, держа путь в нужном Маю направлении. Холовора проводил его глазами.
– А какой ближайший город? Куусанкоски или Коувола?
Как же далеко они с японцем забрались. Стремясь его спрятать, Саёри явно преуспел.
Водитель добавил что-то, но мальчик не разобрал других названий или ориентиров. Когда автомобиль уехал, Холовора доел конфетки.
Следующая попутка затормозила сама, даже руку не пришлось поднимать. За рулем дешевой «Сузуки Марути» оказался мужчина лет сорока, который к огромному облегчению Маю говорил по-фински.
– Подвезти? – бросил он на ходу.
Мужчина увел свой автомобиль на обочину. Перейдя дорогу, Маю остановился слева от «Марути». Незнакомец отпер дверцу со стороны пассажирского сиденья, чтобы мальчику не пришлось обходить вокруг.
– Мне нужно в город, – сообщил Холовора, опуская ладонь на дверцу и слегка нагибаясь.
Лицо водителя плохо просматривалось в слабо освещенном салоне.
– Я заплачу. Меня только довезти до…
– Довезу и даже денег не возьму, – прервал его мужчина. – Я еду в Лахти, могу взять тебя с собой.
Хямеенлинна совсем близко от Лахти. Маю мог только подивиться внезапной удаче.
Незнакомец наклонился вперед, и мальчик увидел улыбающиеся губы и внимательные глаза, взгляд которых ему совсем не понравился. На долю секунды Маю растерялся, вдруг начав усиленно соображать.
На мужчине был горчичного цвета свитер в темную и светлую полоску и, пожалуй, слишком тесные джинсы, наверняка, чтобы выглядеть круче, чем есть на самом деле. Капилляры полопались, отчего белки приняли красный оттенок, издалека и вовсе глаза выглядели налитыми кровью. Вдобавок на лице мужчины отчетливо проступала болезненная краснота. Хуже всего на этом незабываемом лице смотрелись мокрые губы.
В животе образовалась зияющая пустота.
– Откуда же у тебя синяк? – спросил незнакомец, выделяя каждое слово, и уголок его губ дрогнул, как от едва приметной усмешки. – Что за глаза!.. Необыкновенный чистый цвет, никогда раньше не видел подобного.
Если кто еще утром объявил бы Маю, что этот вкрадчивый, успокаивающий голос может принадлежать педофилу, мальчик рассмеялся бы остряку в лицо и пальцем у виска покрутил.
– Простите… я, кажется, ошибся, – промямлил Маю, быстро отнимая ладонь от дверцы. Сердце билось слишком быстро. – Я забыл позвонить…
Какой же он в самом деле больной! Надеялся поймать попутку ночью, посреди леса, в грязной сельской местности, где за целый час проехало-то всего три машины!
Отъетый живот часто поднимался и опускался под грубым свитером. Мужчина перестал ухмыляться, вместо этого похлопал ладонью по сиденью рядом с собой:
– Ну давай, садись.
Маю показалось, что он сейчас выплюнет собственное сердце. И сделал шаг назад от распахнутой дверцы и пугающего света.
Кусок идиота! И когда же он поумнеет?!
– Нет, – отрезал Маю, помышляя о побеге. Только куда бежать-то? Назад по дороге, чтобы этот мужик догнал его?
В болота?
