Уже докурив и поднявшись к остановке, Маю обернулся на пастуха, бредущего по полю среди так и пышущих здоровьем, тучных коров. С высоты дороги открывалась панорама на море ярко-желтых цветов мать-и-мачехи, еще более насыщенных в дождевых сумерках.
Мужчина в меховой телогрейке внезапно остановился, прикурил и двинулся дальше. За широкой спиной покачивались два белых крыла. На них отражались несуществующие блики солнца, вызолачивая оперение. Маю разом забыл про сон, щуря глаза и жадно всматриваясь в фигуру незнакомца. Тут же вспомнился Аконит. Холовора вспомнил, как хорошо ему было от тепла и ласковых речей фатума. Если бы Аконит мог навсегда остаться с ними…
Крылья разверзлись, давая тень и почти скрывая от Маю мокрую лохматую голову пастуха. Мужчина гладил своих коров по блестящим спинам. И мальчик почувствовал укол зависти – он хотел, чтобы коровы слушались его, как слушаются того незнакомца, шли за ним будто за пророком.
Про себя Маю называл подобных существ чудотворцами, способными успокоить смятенное сердце и душу, дать покой и облегчить тяготы. Как и в прошлый раз он с легкостью отыскал объяснение увиденному, сославшись на переутомление и слабые нервы.
Мальчик поскреб пыльное окно в автобусе. Кроме него в салоне не было пассажиров, только пустые продавленные сиденья, обитые старой кожей, пахнущей перегаром и лошадьми. На часах было пять шестнадцать утра, и чихающее радио уже вещало ранние новости: шестого мая начался сезон круизов; в ближайшее время ожидается открытие оружейной ярмарки Hamina Bastioni Gun Show; ближе к концу июня, двадцатого числа, состоится высадка на берег Микки Мауса и мышки Мини. Под радостный голос диктора Маю вскоре задремал. Сельский «Икарус» трясся, гудел, а там, где сидел мальчик, еще и досадливо дребезжали входные двери. На каждой колдобине Холовора невольно вздрагивал.
Еще день не успеет закончиться, как он доберется до дома.
Маю ехал по знакомой улице, похожей на американский пригород. Коттеджи, с внутренней отделкой из сосны. Ютящиеся на лесистых участках просторные дома… Когда он приехал сюда на поезде, погода стояла солнечная, теперь же лил дождь, барабанил по стеклам. Дворники с хлопаньем разгоняли нескончаемый поток воды.
Добравшись до Туулоса на сельском автобусе, мальчик пересел на другой, следующий в Хямеенлинну. Невзирая на усталость, Холовора обратил внимание на чистоту, царящую в салоне, на выстиранные занавески на окнах, на мягкие не оплеванные сиденья, отсутствие мусора и надписей, ничто не свистело, не дребезжало, и сквозняк не дул в спину. За окном – ни грязи, ни опрокинутых урн.
Тахоми наведывалась в Хямеенлинну где-то раз в месяц, чтобы посмотреть, что да как, забрать вещи или поработать в саду. Зная, что в доме нет ни горячей, ни холодной воды, Маю запасся двумя трехлитровыми бутылками воды, которые еще был в состоянии дотащить до дома, он купил бы и больше, но не хотел сминать документы и пихать в рюкзак эти здоровые бутылки. На первое время ему хватит, а после того, как он отоспится, пойдет еще раз в магазин. Сейчас он слишком измотан. К счастью, им было проведено электричество, за которое оплатили до конца весны, а значит можно включить обогреватель или приготовить еду на одной из двух плит, так же, как и просто вскипятить электрический чайник.
Вода булькала и бултыхала в баллонах, которые Маю поставил на соседнее сиденье. Один из двух баллонов он уже вскрыл, всласть напившись.
В автобусе ехали два школьника, класс пятый не больше. Ребята уселись на разные ряды и трепались, свесив ноги в проход. Не такая уж существенная разница между пятым и девятым… разве что в количестве домашнего задания. Школьники спорили, мутузили друг друга, смеялись, не оставаясь без движения ни минуты. Когда мальчики подхватили свои ранцы и сменку, шумно засобирались на выход, протискиваясь в проход с огромными рюкзаками, Маю улыбнулся одному из них, потому что всегда улыбался детям, потому что ему так хотелось, потому что дети излучают счастье, в свое время он перенял эту привычку у лже-брата и охотно пользовался ей. «Улыбнись счастью, и оно не пройдет мимо» – говорил парень, и эти слова запали Маю в душу.
– Ух ты! – незнакомый мальчик в упор глядел на Маю. – Какой красивый!
Второй школьник вцепился в спинку сиденья, чтобы не упасть, когда автобус затормозит.
– Прямо как принц с другой планеты, из той стрелялки, помнишь?
На выход заковыляла грузная бабушка с сумками.
– Мальчики, вам, кажется, здесь выходить, – сказала она, поторапливая детей.
Капюшон промочило насквозь, и по лицу текла дождевая вода. Скользкими пальцами Холовора пытался отпереть дверной замок. Связку заливало, она так и норовила выпасть из мокрых ладоней. Он не хотел думать об этом, но мысли о том, что Эваллё, возможно, заходил сюда после их отъезда, не шли из головы. Сможет ли он понять, что брат находился здесь? Почувствует, может быть, что-то? Но, если быть до конца честным с собой, то последний раз он видел Эваллё в «Шатле».
