– А ты как?
– Как я? – глубоко вдохнул Холовора немного сальный запах волос. – Чувствую себя великолепно! Лучше и быть не может! Давно себя так не ощущал! Во мне буквально всё кипит! – зажал удивленное лицо Тео в ладонях и отпустил.
Парень смотрел на него аршинными глазами.
Заправил прядь за ухо и потрепал Тео по щеке.
– Может, я сошел с ума, но… – наклонился к приоткрытому от удивления рту, – но дороже тебя… вряд ли кого… – поцеловав легко и свободно, обнял Шенг за талию и чуть приподнял, – способен отыскать.
– Ненормальный. Ты спятил, что ли?
Китаец засмеялся. Немного кислое дыхание и ставший уже неотъемлемым запах табака. Сатин облизал свои губы, и на языке остался привкус сигарет.
– Когда я думаю, что с тобой стряслось нечто страшное, ты снова меня удивляешь, – смуглый палец, пожелтевший от никотина, провел неторопливую линию по носу, по губам.
Так они с Шенг простояли довольно долго – во дворе значительно убавилось тени, защебетали птицы.
Сатин рассказал, что произошло ночью, не утаивая и не привирая. Поделился своими наблюдениями.
Слушая, парень тронул красный след внизу живота.
– Поцелуй меня, – попросил Тео.
Через открытую дверь проникал свет с улицы, наполняя комнату оранжевым маревом. Пока еще не чувствовалась жара, но и прохлада быстро разогревалась от тяжелого, душного воздуха. Пахло травяной заваркой, деревом и песком со двора.
Сцепив пальцы под его рубашкой, Шенг расслабленно замер. Сатин ощущал теплые ладони у себя на пояснице. Языком прочертил на шее Тео влажный символ.
– Вчера я нес полный бред…
– Забей, я тоже был хорош… – поцеловал горло, мягко прижимаясь губами к коже, перебрался на другую сторону, вынуждая Шенг запрокинуть голову.
– Пойдем… там один человек тебя хочет видеть. – Сатин отстранился, и парень продолжил заторможенным голосом: – он уже давно тебя ждет, я не придумал ничего умного, что ему сказать, – Тео пошатнулся, когда из руки расцепились.
Тем, кто дожидался Сатина, оказался светлый доктор Персиваль.
Михаил в позе сэйза [традиционная поза во время японского чаепития] сидел за кухонным столом и попивал чай, когда в комнату ворвался Холовора.
– Где ты был, когда я нуждался в тебе?! – набросился с порога Сатин. – Ты должен меня оберегать, это твоя работа! Мне грозила смертельная опасность! Меня пытались убить!
– Сдается мне – тогда ни о какой опасности и речи не шло. Ситуация была у тебя под контролем.
– Под контролем, говоришь? – Сатин взялся за отвороты рубашки и развел в стороны, показывая раскрашенную грудь. – Ко мне подослали убийцу, чтобы тот выпустил мне кишки. Это ты называешь – под контролем?
– И, тем не менее, ты жив и невредим.
– Почему ему не удалось меня убить? Что со мной, черт возьми, творится?! Ты видел мои глаза?! Я уже сам себе не принадлежу! Посмотри на меня! – прикрикнул на Персиваля, пока тот пил чаек, и более тихим голосом добавил: – Я что, похож на мертвого? – доктор лишь глаза поднял, продолжая смаковать напиток. – Может, я бьюсь в предсмертной агонии? Да ты только взгляни, – присев на колени, вытянул руки и уперся ими в стол, – на мне ни единой капли пота не осталось!
– Я так понимаю, ты не рад, что остался жив? – Михаил повертел чашку в руках.
– Перестань! – с раздражением отмел Холовора. – Ты прекрасно знаешь, что я рад, – откинувшись на спинку, Сатин развалился на ближайшем к входу сиденье. Согнул правое колено.
– Я принес тебе тут… – говоря это, доктор протянул через стол крупный пластиковый контейнер, закрытый крышкой, после чего навалился локтями на стол, переплетая пальцы.
Холовора взял контейнер.
– Зачем оно мне? – поинтересовался Сатин, исследуя предмет внутри пластиковой коробки.
– Когда доберешься до места – подними руку к небу, – Персиваль, не разнимая рук, указал пальцем на потолок, – и нажми на курок. Так мы отследим твое местопребывание и уничтожим земли Лотайры вместе с пресловутым царем улья. Здесь подобраны особенные пули, они разомкнут защитный барьер.
– То есть ты хочешь, чтобы я сдал вам Лотайру? – подняв глаза, пробормотал Сатин.
Персиваль, не мигая, следил за ним.
– Я не знаю, где прячется Лотайра, – сжав правое запястье, доктор постучал пальцем по столешнице, – а ты поможешь нам его отыскать.
Вскрыв плотно пригнанную крышку, Сатин поднял оружие. Повертел, проверил магазин – всего четыре патрона, как же… – и направил на сидящего справа доктора.
– Михаил, ты ведешь сложную игру, – на выдохе воскликнул Холовора, – пух! – прикрыв один глаз, в шутку выстрелил Сатин, изображая губами поцелуй, и усмехнулся. Голос зазвучал по-старому: спокойно и прохладно, – не забывай, на бойню меня отправили из-за твоих людей. Ты пустил меня на убой, как и остальных заключенных. С какой стати МНЕ делать ТО, что говоришь мне ТЫ?
На лбу пролегли морщины. Светлые песочные глаза моргнули.
– Я не дал бы даже волоску упасть с твоей головы, – было заметно, как Персиваль напрягся после его замечания.
– И снова ты хочешь мной воспользоваться. Ты не находишь свои методы грубыми?
– Я исполняю приказ.
– Откуда мне знать, что твоим приказом не является так же избавиться после от меня?
