Парень почти улегся, вцепившись в его плечи и выгибаясь всем телом. Влажный живот лип к его, с подбородка Ли Ян капал пот. Брыкаясь, Сатин пытался сбросить с себя тяжесть, чем доставлял китайцу немалый дискомфорт, но от этого дело загорелось только быстрее.
– Мне не хватает твоих воплей! – остервенело прохрипел Ли Ян. – Кри… кричи!
Резко запрокинув голову назад, Сатин ударялся затылком о металлическую спинку, задел пружины в изголовье кровати. Хотелось орать матом. Зажмурился, перед глазами запестрили точки.
Ли Ян вышел с липким, влажным звуком и перевалил его на живот, ударил лбом о спинку кровати, снова вошел, дергая на себя, на этот раз он заработал как метеор, постанывая от удовольствия – не ожидал, насколько приятной окажется эта месть. От постоянных соприкосновений пот Ли Ян пропитал кожу. Уткнувшись лицом в поролон, Сатин безнадежно пытался задавить рвущиеся из горла звуки в его толщине.
Парень не был искушен в этом деле, наверняка, уже наметились синяки. Задний проход превратился в огненное жерло. Уже кончая, Ли Ян вцепился в кожу немногим ниже корней волос с такой силой, словно хотел переломить ему шею. От горячих липких пальцев по коже пробегали мурашки.
– Черт, а ты классно трахаешься! – с шумом выдыхая, прошептал китаец.
Какое-то время Ли Ян, прерывисто дыша, смотрел на него, потом повалился на спину – тяжелая рука упала поверх спины Сатина, своим весом напоминая, кем затеян этот акт отмщения, – и небрежно отметил:
– У тебя там кровь.
Сатин лежал на животе, подобрав под себя согнутые руки, и тяжело дышал, спина взмокла и дрожала. Пораненную кожу болезненно саднило, но это еще можно было перетерпеть. Сатин больше не брыкался, отчасти из-за боли. Не найдя выхода, напряжение вылилось в тяжесть в животе, ноги стали ватными. Любое соприкосновение с кроватью отдавалась почти болью, но ни кто не собирался доставлять Ли Ян удовольствие и доводить себя до оргазма. Пускай отправляется нахер. Как вдруг чужие пальцы коснулись скользких от семени ягодиц, и, коря себя за слабость, Сатин прогнулся вслед за лаской.
Позже парню захотелось сменить положение.
Перевалившись на спину, Сатин свесил ноги с кровати. Непроизвольно сместил ладонь вниз по животу. Ли оседлал его, как женщина, помогая себе пальцами. Влажная кожа скрылась между бледных бедер Ли Ян. Сатин задышал животом, пропуская воздух через приоткрытые губы. Слишком узкий. Поначалу парень не мог даже пошевелиться. Придавив коленями его запястья, Ли Ян стиснул зубы и сделал первый толчок. На мгновение получилось отгородиться от действительности и забыть обо всем.
Вскоре китаец уже извивался на нем. За каждым стоном Ли Ян замирал и запрокидывал голову.
Спина вспотела, придавленный матрас стал влажным от горячего тела. Спутанные пряди липли к коже. Тяжелое прерывистое дыхание саднило горло, пот заливал глаза.
Губы стали неприятно сухими.
Зрелище Ли Ян завораживало. Тот медленно скользил на нем, прогибая спину, едва касаясь пальцами его груди. Глубокое учащенное дыхание Ли Ян и ток крови в ушах перекрывали остальные звуки. Жар нарастал.
По ногам Ли Ян потекло его семя. Парень продолжал двигать тазом – как будто не замечал ничего вокруг.
Сатин попробовал сдвинуть колени парня со своих рук, но тот нагнулся вперед, стиснув его локти и не дав тем самым ни малейшего шанса освободиться.
– Дай мне передышку…
– Лежи… – беззвучно выдохнул китаец.
Когда всё закончилось, Ли Ян устало подобрал с пола ножницы. Сатин обернулся через плечо, тяжело садясь на кровати.
– Не смей меня резать! Хочешь, чтобы я затаскал тебя по судам?
Слова не подействовали. Ножницы клавишник не выпускал из ладони, крепко сжимая их смуглыми пальцами. Холовора выставил вперед руку, пытаясь оттолкнуть ножницы. Металл впился в кожу, и Сатин отдернул ладонь.
– Не сходи с ума!
Ли Ян вцепился в его волосы, с легкостью повалил и прижал локти к матрасу, вдавив в тугую толщу. Прозвучала пощечина, еще одна, вторая, третья. Ли Ян подхватил свой ремень и стиснул им запястья.
– Заткнись, тебе говорят!.. – Парень приблизил своё лоснящееся от пота лицо так, что Сатин разглядел прозрачные капельки на посеревших щеках. Взгляд снова помутнел. – А иначе у тебя не останется никаких воспоминаний о сегодняшнем дивном свидании. Это будет воспоминание обо мне и о тебе. Навсегда запомнишь эту ночь!
Ли Ян перевернул его на живот и опустил ладонь на затылок, вжимая щекой в поролон. Связанные руки оказались придавлены телом к кровати.
– Спорим, тебе не приходилось сталкиваться с подобным, – грубо бормотал китаец, часто и надрывно дыша у него над ухом, буквально изнывая от овладевшего телом желания. Надавливая острием ножниц на кожу, Ли Ян провел ими вдоль позвоночника. Сатин невольно вздрогнул. – Мне нравится эти драконы на твоей спине. В следующий раз, когда отправлюсь в Токио, позволю точно так же исколоть меня иглами.
Глаза непроизвольно расширились, когда холодная сталь впилась в израненную спину.
