«Вернон Остин, – думал Рафф, – описывает этот банк с таким благоговением и энтузиазмом, точно он – начинающий архитектор, который впервые увидел оригинальные проекты Фрэнка Ллойда Райта. А Эбби все время держится в тени, почти не вмешивается в разговор и предоставляет дяде полностью насладиться успехом проекта. Да, как он ни измучен горькими мыслями о Нине, он по-прежнему умеет думать о других».
– Обещайте, что пятого сентября приедете на закладку здания, – сказал Вернон Остин, провожая их до прихожей. – Хотелось бы мне самому вынуть первую лопату грунта. Но разве президент Тринити-банка уступит такую честь! – Он вздохнул. – Ну хорошо, мальчики, простите, но мне нужно работать. – И высокий седой старик в белой рубашке вернулся в чертежную.
– Ни за что не пропущу церемонии закладки, – объявила Трой, когда вечером Винс вез их в Нью-Йорк. – Даже если мне придется рожать тут же, на главной улице Тоунтона. – Она слегка повернулась к Раффу, который один сидел сзади.
– Вот кому следовало бы присудить медаль! – сказал Рафф. – А не всяким типам, которые только мнят себя архитекторами. Случайно набредает такой молодчик на удачное решение и потом всю жизнь разрабатывает эту золотую жилу и купается в лучах славы. А Вернон Остин... Ведь он послал к чертям свою прошлую жизнь и начал все сначала!.. Удивительный человек!
– Только не забывай, пожалуйста, одного пустякового обстоятельства: что у Тринити-банка миллионный бюджет. Это весьма и весьма облегчает дело для Вернона и Эбби, – сказал Винс, не отрывая глаз от обсаженной деревьями дороги, по которой мчались встречные машины. – Попробовал бы ты побыть в моей шкуре: бюджет любой школы так ограничен, что строительство превращается в настоящую головоломку. И если превысишь смету, то помилуй тебя бог.
Трой сунула сигарету в рот и включила зажигалку на приборном щитке...
– А не считаешь ли ты, что все должно было бы быть наоборот?
– В каком смысле наоборот? – спросил Винс.
– А вот в таком. – Трой закурила. – Пусть бы лучше банки дрожали над каждым центом, а школы получали столько денег, сколько им нужно.
– Очень жаль, Трой, что ты никогда не бываешь со мной и Гэвином на попечительских советах, – заметил Винс. Он взял у нее из руки сигарету, затянулся и вернул ей. – Посмотрела бы ты, какие нам приходится вести бои!
– Вот я и говорю, что это возмутительно. Совершенно возмутительно, – сказала Трой. – И мне очень неприятно, что моему обожаемому супругу приходится совать нос в эту навозную кучу и заниматься всякими интригами, и выколачиванием денег, и прочими махинациями.
– Ерунда! – почти шепотом, совсем как Эбби, сказал Винс.
– Только вместо того чтобы говорить об этом, – продолжала Трой, – лучше бы я попыталась что-нибудь сделать. – Она помолчала. – Боюсь, что в конце концов я превращусь в этакую тошнотворную клубную даму, которая дни и ночи разглагольствует в АПР[38].
– Обязательно превратишься, если я не вмешаюсь, – сказал Винс.
– Пожалуйста, не вмешивайся!
Винс рассмеялся:
– Слушай, мы проезжаем Ларчмонт, и я вдруг вспомнил... По-моему, у тебя в Ларчмонте есть кузина или что-то в этом роде.
– Как же, кузина, Уйда Реннинг, – ответила Трой. – Кстати, о тошнотворных клубных дамах: беда Уйды в том, что у нее нет ничего в жизни, кроме сластей и клуба. А это, на мой взгляд, плохая замена тому самому, которое...
«Трой в своем самом противном репертуаре», – подумал Рафф.
– Как ты считаешь, она ничего не будет иметь против, если я нанесу ей визит на будущей неделе? – как бы между прочим спросил Винс.
– Что ты, она придет в восторг, просто голову потеряет, когда увидит тебя, мой дорогой. Навести ее, Винсент. Обязательно навести.
– Есть такое дело.
– Я пошутила. Ты же умрешь со скуки.
– В Ларчмонте собираются строить очень большую школу, – заметил Винс.
– Ах, вот оно что! Да, Уйда, конечно, знает всех попечителей, если ты это имеешь в виду. – Трой сунула окурок в пепельницу. – Ну и память! По-моему, я упоминала при тебе имя Уйды один только раз, и было это больше года назад.
– Я загляну к ней, – повторил Винс.
– Вот об этом я и говорила, Винсент. О всяких подлизываниях и вынюхиваниях, только бы получить заказ на школу.
– Ничего не попишешь, дорогая. Сама понимаешь – если я не буду изворачиваться, как я смогу обеспечить тебе такую жизнь, к какой ты привыкла?
– Это такой дерьмовый способ заниматься архитектурой, – пожаловалась Трой. Они, видимо, не раз уже спорили на эту тему, и Трой обратилась за поддержкой к Раффу. – Правда, дерьмовый способ, Рафф?
– Вы спрашиваете у человека, который работает, сидя на самой большой куче дерьма в Нью-Йорке, – ответил Рафф.
– Но вам приходится... Я хочу сказать, у вас есть смягчающие обстоятельства.
