Немного приободрившись, Лия зашагала на поиски Ильинского. Она надеялась, что найдёт его в лаборатории териологии, в которой занимались препарированием мелких млекопитающих — землероек и грызунов для разнообразных исследований. Лия надеялась, что, может быть, сейчас ей удастся с ним поговорить — без Дружинина и его девочки.
Ильинский нашёлся довольно быстро — Эдик как раз принёс утренний «улов» — больше полусотни грызунов и землероек, и теперь Вадим Борисович стоял на пороге лаборатории териологии и ждал, пока Кандаков начнёт обработку мышей.
Глядя на непривычно задумчивого Ильинского, Лия заметила, что он слегка улыбается, но не была уверена, чем вызвана эта улыбка — тем, что она пришла к нему или же что Лиза и Дружинин наконец-то встали — солнце, которое время от времени показывалось в разрывах серых облаков, предвещавших дождь, было в самом зените.
«Проснись так кто-нибудь из нас, — мелькнула у Лии мысль, — со свету бы сжили. Хотя прежде разбудили бы».
Она коротко вздохнула, собралась с мыслями и позвала Ильинского:
— Вадим Борисович.
Сердце у неё билось где-то в горле. Она чувствовала, что это — последний шанс на то, что Ильинский вернётся к ней.
— Ну, — Ильинский спустился с крыльца лаборатории и сделал пару шагов, уперев руки в бока, остановился перед Лией. Низ его рубашки, выпущенный из брюк, был безбожно измят и в чём-то испачкан. Лие не хотелось думать, в чём именно. — Что ты хочешь?
Вас.
— Дядя Витя везёт Андрея на Горянку, — быстро и удивительно уверенно проговорила Лия. Даже голос не дрожал, лишь был выше и звонче, чем обычно. — Насобирать растения и набрать воды. По технике безопасности одному нельзя. Можно поехать с ним? — она искательно посмотрела на Ильинского.
Лия надеялась, что он не разрешит ей ехать, попросит остаться. Она, конечно, поупирается для вида — или нет, но останется. Лия и правда была готова остаться, но ответ Ильинского уничтожил все её надежды и только прибавил желания поехать:
— А ты хочешь поехать? — он смотрел на неё и улыбался, чуть разведя руки.
Ещё чуть-чуть, и Лия подумала бы, что он зовёт её в свои объятия, но нет — Вадим Борисович так и остался стоять, а Лия была слишком зла на него и обижена, чтобы сделать шаг вперёд.
— Я бы покаталась, — честно ответила она, не кривя душой.
Почти.
— Так езжай, — усмехнулся Ильинский. — Весишь ты немного — не больше канистры с водой.
В любой другой раз Лия сочла бы шутку смешной, но сейчас ей так не показалось.
«Лучше на Лизонькину жопу посмотри!»
— Спасибо! — бросила она и, на ходу застёгивая бушлат, прокричала Андрею: — Всё хорошо! Я еду. Вадим Борисович разрешил!
Прохладный ветер бил в лицо Лие, унося с собой мрачные мысли и отчаяние. Она широко открытыми глазами смотрела на проносящиеся мимо берега реки, внимательно рассматривая всё, что попадалось на пути. Небольшие островки, заросшие колючими кустами ежевики, тонкие полоски галечных пляжей, которые длинными узкими мысами уходили в реку, сильно обмелевшую за жаркое лето. Над водой летали крикливые толстые чайки, а в небе над ними величественно парил кругами коршун.
Лия сидела спиной к носу лодки и смотрела, повернув голову, на всю эту красоту, которая мелькала перед глазами, словно в киносъёмке. Это было волнующее и в то же время успокаивающее чувство. Ей нравились такие полосы отчуждения, при продвижении по которым иногда совсем не хочется, чтобы приближался пункт назначения.
Сидевший напротив Лии Андрей уже успел застегнуть сетку на капюшоне своей энцефалитной куртки песочного цвета и теперь тоже смотрел по сторонам. В какой-то момент он оставил созерцание таёжной природы и повернулся к Лие.
— Дружинин — сверхразум, — произнёс Андрей, наклоняясь к ней и стараясь заглушить свист ветра в ушах. — Причалить в затон с илистым дном — это сильно.
— Торопился, наверное, к Лизоньке, — заметила Лия, осторожно опуская руку за корму лодки и касаясь кончиками пальцев водных брызг, которые летели во все стороны, когда нос разрезал водную гладь.
— Жаль, что мы пропустим то, как он будет оттуда выбираться, — усмехнулся Андрей, поправляя лезущие в глаза пряди волос, которые, несмотря на капюшон, развевались под тугими порывами ветра.
— Разве шмаровозка всё ещё стоит в затоне? — поинтересовалась Лия, глядя на то, как мимо неё проносится мелкий галечник. — Я думала, что, пока мы собирались, Дружинин уже отчалил.
— Интересное название для его лодчонки ты придумала, — оценил Андрей.
— Вспомнила, как в «Убить Билла» называлась розовая машина медбрата, — улыбнулась Лия. На душе было погано, но всё же теплей, чем ночью. — Думаю, что у Шлюховоза и четырёхколёсная коробчонка есть.
— С тем же названием, — засмеялся Андрей.
— Когда я была на первом курсе — тебя тогда в «Тайге» ещё не было, как и вот этого всего, — произнесла Лия, — Дружинин приезжал на своём джипе. Едва в «Трумен»[3] не въехал.
Лучше бы въехал.
