— Именно! — син-тар мерил шагами комнату, пока Атари разводил в очаге огонь. От толстых каменных стен веяло промозглым холодом. — Я уже был здесь с отцом. Мы с Готаром поехали тогда с ним к рудокопам. Знаете, сколько они заставили нас проходить обряды очищения, прежде чем приблизиться к рудникам? Десять дней! Этот мастер Рору, как мне тогда показалось, просто издевался! Все болтал про милость каму огня и земли, а сам явно хотел показать, что он не подчиняется власти тара и волен диктовать свои правила!
Торн упал на подушки около очага.
— А теперь — «проходите, гости дорогие, завтра после восхода солнца»! Одно из двух. Или завтра нам скажут, что огненные каму устроили таки свои пляски, — син-тар непочтительно ткнул пальцем в сторону занявшихся дров. Атари за его спиной сделал печальное, но строгое лицо. — Или здесь что-то нечисто!
— Второе, — сказала Руэна. — Ты заметил, что у него на руке, Торн?
— Я не женщина, чтобы любоваться мужскими руками! — фыркнул син-тар. — И что же там?
Мое сердце пропустило удар. Неужели и оберегающая…
— Браслет, Торн. Точно такой же я видела у Мару. И у наместника Фуманзоку. Может быть, конечно, это все ерунда, просто ваша местная мода…
— Нет, — неожиданно для самой себя снова перебила я. — Я знаю, что это такое. Мастер Рору, как и брат благословенного арантара, и эта девушка, Мару — они из Идущих-против-ветра.
***
Именно в этот момент в дверь постучали.
Я отпрыгнул от очага, споткнулся об вытянутые ноги господина и неловко отлетел к самой двери, бухнувшись в нее плечом. За дверью, кажется, что-то со звоном упало. Надеюсь, оружие! Я не думал, что рудокопы опускаются до того, чтобы подслушивать разговоры гостей. Но стоило Юко упомянуть какую-то постыдную тайну здешнего мастера и наместника, как нас уже пришли вязать!
За спиной прозвучал хохот Руэны, громкий и обидный. Торн выкрикнул: «Войдите!», я отступил от двери, и в комнату вошел все тот же слуга с большим подносом. Всего лишь трапеза для син-тара и его спутников. Посередине подноса на блюде истекали медовым соусом две упитанные курицы. От вида воткнутых в них ножей у меня перехватило горло. Я обернулся к господину, и…
— Даже не думай! — Торн мрачно наставил на меня палец. — Мало мне траура по Готару! Не расстраивай свою невесту, видишь, какое у нее лицо?
Жестом он показал слуге поставить поднос на низкий столик у стены и выйти. Тот повиновался. Я деревянно поклонился господину и подошел к Юко, опустился на подушку рядом с ней. Девушка сидела, насупившись и опустив глаза. Руэна рядом с ней вытирала слезы, все еще трясясь от хохота.
— Юко, ты сказала «Идущие-против-ветра», — напомнил Торн у меня за спиной. — И я вижу, для тебя это не просто слова.
— Их считали блаженными идиотами, которые всегда идут против судьбы. Так оно и было, наверное, но они внезапно набрали силу. Из-за них нас с отцом сослали из столицы Сента в Ямата, — сквозь зубы проговорила Юко. Мне вдруг захотелось как-то утешить ее, и я даже убрал руки за спину, чтобы не допустить неловкости.
— Как там говорил тот торговец, в самую задницу священной чайки, — криво улыбнулся господин. — Сочувствую. Твой отец был старшим прорицателем таррана Сента, я же правильно помню? Отец часто говорил, что у меня вместо памяти ситечко для чая. Но имя вашего рода — Эйнари — мне знакомо.
— Да, — ответила Юко. Она вдруг встала и зашагала по комнате, судорожно сжимая руки. Мне почудился под ее ногами хруст глиняных черепков. — Он имел большое влияние на прежнего правителя. Отца нынешнего арантара и наместника Фуманзоку.
Было видно, как сложно даются Юко эти слова. Она словно боролась сама с собой. Будто одна часть ее давно хотела выплеснуть из себя всё это, а другая все еще боялась гнева сильных мира сего. Девушка покосилась на Торна. Как он отнесется к тому, что так запросто упоминают правящую фамилию Тарланга? Но господин с мрачной улыбкой сказал:
— Благословенный арантар справедлив и силен, как я знаю. А вот брат его — та еще ядовитая гадина.
Юко шумно вздохнула — то ли от ужаса, то ли от облегчения.
— Те отравления в Сента, когда син-тары боролись за трон, — сказала Юко. — Отец говорил, что за всем этим стояли Идущие-против-ветра. И наместник Фуманзоку, оказывается, среди них. А обвинили старшего прорицателя. Отца… Моя мать…
Голос девушки дрогнул, она остановилась у двери, постояла так, глядя в потолок и кусая губы. Потом глухо продолжила:
— Моя мать слегла с нервной горячкой и больше не поднялась с постели. В Ямата мы уехали уже вдвоем с отцом.
Я усилием заставил себя сидеть смирно. Только склонил голову, вознося молитву каму. Пусть будут милостивы к несчастной душе. Должно быть, они уже дали матери Юко новое перерождение.
— Если твоего отца признали убийцей, как он отделался одной только ссылкой? — спросил Торн, видя, что Юко молчит и не спешит продолжать.
