— Добро пожаловать в клуб пострадавших от наместника Фуманзоку, да?
Я поборола порыв обнять ее, как делала моя мать в далеком счастливом детстве там, в Сента. Как обняла меня сама оберегающая, сочувствуя нашей с отцом судьбе. Вместо этого я тоже стала жевать уже остывающую курицу, и сладкий соус горчил на языке, и я думала о том, что сочувствовать сильным куда сложнее, чем сочувствовать слабым.
Спала я плохо.
Зря про нас, прорицателей, думают, будто мы умеем видеть вещие сны. Прорицатель — не провидец, это совсем другое. Мы можем лишь почувствовать дрожь нитей судьбы в своих пальцах, но не увидеть ясно весь узор. Мне бы очень хотелось знать, что ждет нас там, на самом нижнем уровне рудников Тамиру. Но в моем наборе был пока только один камень, восьмигранный камень ключей. Камень стрел — маленькая пирамидка — ждал, пока я прочерчу узоры на его гранях. Дождется ли? И дойдет ли дело хотя бы до третьего камня, камня сетей? С таким-то женихом, его господином и оберегающей, которая вовсе не похожа на легенду?
Глухой ночью я встала, перешагнула через спящую рядом на полу Руэну и достала камень ключей. Полоса лунного света из узкого окна пересекала крошечную спальню, которую делили мы с оберегающей. Стараясь не разбудить ее, я кинула камень в лунное пятно. Белый. Выбор судьбы в руках вопрошающего.
А какой у меня есть выбор?
Не пойти в эти рудники? Сбежать? На несколько мгновений эта мысль показалась такой соблазнительной, что перехватило дыхание. Я мысленно уже одевалась и кралась через общую комнату к дверям. Атари! Высверк в памяти, пригвоздивший меня на месте. Я не могу сбежать от него. А он ни за что не покинет господина, особенно если тому грозит опасность.
Белый ключ, говорите? Я подавила горький смешок, убрала камень и легла обратно. Водоворот сна утянул меня в подземный лабиринт. И я впервые пожалела, что прорицатели и провидцы — совсем не одно и то же.
…Юко стянула с головы обмотки и отпустила их на пол. Встряхнула головой и черный водопад волос растёкся по плечам. Она взглянула мне прямо в глаза и начала развязывать пояс…
В дверь негромко постучались. Я открыл засовы, за дверью обнаружился рудокоп. Невысокий, кряжистый, с грубыми чертами лица, он больше походил на плохо обработанную глыбу базальта, чем на человека.
— Доброе утро, достойные люди, — негромко сказал он. — Меня зовут Мичи. Я буду вашим проводником.
— Мы почти готовы, — за всех ответил Торн. — Подождите нас снаружи.
Мичи равнодушно кивнул и вышел, прикрывая за собой дверь.
— Так, — сказал Торн. — Если на нас планируют напасть, то сделают это в шахтах. Всегда можно сослаться на неожиданный обвал.
— Мои ножи со мной, — подала голос Юко.
— Мне оружие не требуется, — хмуро добавила Руэна.
— Понимаю, — кивнул син-тар. — Атари, большим мечом под землёй особо не помашешь, возьмем малые.
Я коротко поклонился и начал копаться в тюке, маскирующем наш арсенал.
— Ну, все готовы? — спросил Торн, дождался ответных кивков и махнул в сторону двери.
Утром в предгорье обычно прохладно в любое время года. Но сегодня что-то шло не так. Солнце, едва показавшись за кромкой гор, начало немилосердно жечь. Пока мы поднялись из деревни к входу в тоннель, успели промокнуть от пота, высохнуть на стылом ветру из ущелья и снова вымокнуть. У широкого, около пяти кэн в высоту, входа притулилась небольшая деревянная хижина. Мы не успели подойти, как из нее выскочил мужчина, поразительно высокий для рудокопа.
— Стойте, назад. Назад! Кто разрешил посторонним приближаться…
— Не шуми, Тэкуми, — поднял руки наш проводник. — Вот разрешение от мастера.
Привратник долго рассматривал бумагу и хмурился.
— Какая блажь нашла на него? — наконец буркнул Тэкуми, возвращая бумагу. А ежели сегодня каму шуметь будут? По всем приметам…
— Не будут. Мастеру виднее.
