– Поэтому и отпустил. Через несколько лет я нашел ее и узнал, что у меня есть дочь. Мы с Сильвией никогда не встречались, но я присматривал за ними. Они ни в чем не нуждались. Когда Сильвия умерла, я встретился с дочерью, позвал ее в Неаполь, оплатил учебу.
– Она всем рассказывала, что мать больна и у нее нет денег.
– Она придумывала всякие истории, чтобы только не обнаружили нашу с ней связь. И все же я не удержался и мы часто встречались на глазах других людей. Это большая ошибка.
– Зачем вы дали ей работу по сбору пожертвований?
– Это идея Бритты. Она хотела почувствовать, узнать Неаполь изнутри. Поэтому и жила в маленькой комнатушке, хотя могла позволить себе любой роскошный отель. Сказала, что хочет наверстать упущенное, понять нашу жизнь. – Палумбо закрыл глаза, потер виски. – Я никогда не встречал никого похожего на Сильвию, когда мы расстались, внутри навсегда осталась пустота. Я виноват перед ней, не смог уберечь нашу дочь. Думал, что оградил Бритту от опасностей, не зная, что опасность поджидает совсем в другом месте… Но Бритта была такой горячей и безрассудной… Неаполитанская кровь!
– Я успела познакомиться с Бриттой в мой первый день в Неаполе, она повела пить кофе, сориентировала в квартале, мы договорились, что увидимся снова, но не довелось… Она мне понравилась.
– Ей надо было родиться мальчишкой. Знаешь, как она играла в футбол? нарушала правила, подсекала, как настоящий пацан… Вместо того, чтобы ужаснуться моей… работе, она восхитилась и захотела понять все. Я даже подумал, что могу поставить ее во главе своего бизнеса в Германии. Ладно, что-то я увлекся, видимо старею… Тебе что-то нужно от меня?
– Да.
– Ну вот. Всем от меня что-то надо. Я чуть не поверил, что ты не такая, как они. Так чего ты хочешь?
– Я хочу безопасности для капитана Маркона и его девушки, Кристины.
– Ах, вон ты о чем… это не моя территория. Тебе есть кого просить, его послушают все. Почти все.
– Но я прошу вас.
– Умная девочка. Не хочешь, чтобы он был в долгу за услугу. И правильно. Он и так рискует.
– Рискует?
– Конечно. Надумал примирить кланы, остановить войну. Если получится- он станет легендой. Но рано или поздно все начнется снова… А ты быстро учишься! Услуга за услугу, значит…
– Вы сможете, я уверена.
– Нахалка. Сразу понял, что нахалка. Хочешь защитить еще одну великую историю любви? – Он скривил рот.
– А вдруг? – Саша поднялась. – Руку целовать не буду.
Палумбо расхохотался. – Ты смешная. Договорились, даю слово! Береги себя, нахалка. И знаешь что… великие истории любви должны обрываться вовремя, иначе они превратятся в банальность.
Саша старательно объясняла Луке, почему не приедет во Флоренцию. Ссылалась на дела, даже придумала простуду и в конце концов опять сама себя запутала. Ей все еще везло, у комиссара продолжалась запарка на работе, и он просто принял как должное, что Александра прилетит в Тоскану летом.
Захлопнулась дверь апартаментов. Загремел лифт. На этаж ниже в кабину ворвался аромат жареного чеснока, значит, Нунция снова что-то готовит и двери настежь. Саша помахала привратнику, когда водитель такси укладывал чемодан в багажник, Пеппино послал воздушный поцелуй, сначала приложив руки к сердцу, и лишь потом к губам.
Александра смотрела на мелькающие за окном улицы, церкви, маленькие святилища с ящиками для пожертвований. Пока машина стояла в пробке, она заметила на углу древнюю старуху, к которой подошла женщина с коляской. Старуха что-то сказала, плюнула в сторону, теперь молодая мать может катить коляску дальше, ребенка не сглазят! Мужчина с гармошкой надрывался на импровизированном рыночке, распевая «mambo italiano».
Жаль, от вокзала не виден был Везувий, не видно море, куда летом будут нырять пацаны с пирса под восторженные охи туристов.
Неаполитанцы не говорят ti amo, – вспомнила Саша. Они говорят Ti voglio ben’assaje. Ей захотелось шепнуть эти слова Неаполю на прощание…
В Риме она тоже взяла такси. Вошла в вестибюль фешенебельного отеля, протянула клерку карточку, которую передали ей в Неаполе. Подскочил носильщик, забрал чемодан.
С террасы президентского номера на самом верхнем этаже открывался весь Рим.
Вскоре постучали в дверь, доставили шампанское в серебряном ведерке. Она кивнула и села в кресло в роскошном салоне своего номера. Ей не нужен был Рим. Она ждала, не сомневаясь, что дождется.
***
Они ужинали на террасе президентского номера с видом на закат, на купол собора Святого Петра, на храмы, колокольни и крыши Вечного города. Но великолепный вид не имел никакого значения.
– Я все-таки не удержался. – Виновато улыбнулся Рудджеро. – Не надо было приезжать. Но в городе опустело, как будто звуки стали тише, а краски бледнее. Я вдруг испугался, что не успею увидеть тебя ещё раз. Это было важнее всего остального, увидеть тебя…
– Я знала, что ты приедешь. Нельзя не попрощаться, это неправильно.
Он встал и пошел к выходу. Обернулся.
– Ну, значит, теперь все правильно.
– То есть, ты сейчас уйдешь – и все?
