Кампанелла полностью

Кроме того, он (король Испании. – Е. С.) должен сговориться с обитателями Скандии и Данцига посредством короля Польши, который сейчас также и король Швеции, чтобы они объединились и послали флот против англичан; как было сказано ранее, избрав этот курс, король потратит вдвое меньше, чем приобретет. Также ему следует убедить государя Трансильвании войти в союз с Польшей, и чтобы его, или Великого князя Московии, избрали бы королем Польши (с этой идеей, как известно, буквально носился Иван Грозный, выставляя кандидатом то себя, то своих сыновей, Ивана и Федора. – Е. С.). Ибо видя, что эти два народа не только соседи турок, но и от природы их ненавидят, они легко могли бы остановить его (султана, «Великого Турка». – Е. С.) продвижение. И я искренне убежден, что среди всех северных народов нет более пригодного и способного к отпору от турок, как московиты. Если бы с ними объединились татары и поляки, они могли бы делать рейды в турецкие владения и дойти даже до самых стен Константинополя (по этому поводу профессор И. Квачала писал: «Уже в своем более раннем сочинении (то есть в этом трактате. – Е. С.) Кампанелла предназначил России роль – покорить турок, за что ей назначалась премия Царьграда». Русский дореволюционный историк и социолог Максим Ковалевский, в свою очередь, заключает: «Таким образом, не в уме великого реформатора нашей отчизны (надо полагать, Петра I. – Е. С.), а в голове доминиканского монаха зародилась впервые мысль о соединении Византии с Москвой». – Е. С.). Никакие иные [страны и] народы не терпели от московитов такого урона, как Македония, или Молдавия, или Болгария, или Фракия.

Весьма прибыльным делом было бы для короля Испании, если бы он при помощи иезуитов был связан с Московитом посредством брачного союза или религии, потому что испанское золото ценится среди северных народов превыше всего в мире. И затем король Испании должен соблюдать осторожность, когда, поняв, что он соблазнил эти народы охотно оказать ему любую услугу, ему следует [сразу] направить их в ту или иную экспедицию, пока они готовы и еще не начали остывать и раскаиваться в своей готовности. Ибо промедление всегда являлось катастрофой для дел короля Испании по причине того, что его союзники из-за его промедления использовать их всегда имели время распознать коварство его намерений, и отсюда и выходит, что его труды остаются тщетными и бесплодными.

Также на деньги короля Испании и папы можно нанять богемцев, чтобы они совместно с трансильванцами выступили против турок, так как те и другие – в союзе с Австрийским [правящим] домом. Когда бы это было совершено, [все равно] не остается никаких прочих значительных дел в этом отношении для того, чтоб вести их без помощи поляков и московитов; пока сам император тверд и одержим воинственным духом (как мы показали ранее, говоря о Германии) и использует все средства для того, чтоб подавить все неприятности в самом начале – в противном случае, из-за отсрочки, они поднимут голову и разрастутся до такой степени, что их не искоренить»[369] (глава ХХVI «О Польше, Московии и Трансильвании»).

«Давайте теперь обратимся к дочерям короля Испании. Их можно весьма удачно выдать за королей или князей Польши и Франции, а также за королей Дании, Московии, Англии и им подобных, но только при условии, что эти князья искренне пообещают принять католическую веру, и, если они так и поступят, это станет двойной выгодой»[370] (из главы IХ «О короле»).

Ну и совсем фантастическое: «Из-за нужды в солдатах они (испанцы. – Е. С.) были вынуждены поступать, как сейчас финны: когда им приходится сражаться с московитами, они берут с собой множество свирепых псов-мастиффов, что много раз оказывало им добрую услугу»[371] (из главы ХХ «Об Испании»).

В одной из работ проскользнуло упоминание о том, что Кампанелла из узилища писал письмо Великому князю Московии. Это не особо удивительно, если учесть, что временами узнику разрешалась переписка с друзьями, а также с папой римским и светскими государями. Правда, не все ему отвечали, но не в этом суть. Стало интересно, о чем и кому мог писать Кампанелла из неапольских тюрем в заснеженную Московию? Борису Годунову, Лжедмитрию, Василию Шуйскому, Михаилу Романову?.. Оказалось, последнему. Русь интересовала Рим всегда, начиная с миссии при княгине Ольге, коронации Даниила Галицкого «королем Руси», переговоров с Александром Невским и кончая миссией иезуита Поссевино к Иоанну Грозному (известной Кампанелле) и планом обращения страны в католичество через Лжедмитрия. Конечно, в 1618 году Русь была далеко не образца 1602 года, когда фра Томмазо ожидал, что она, как встарь, дойдет до Константинополя, но уже успешно оправлялась от последствий Смутного времени и вновь интересовала Рим. Предыстория же нашего рассказа такова.