Есть также глухая информация начала XVIII века (от того же биографа Киприана) о некоем еврейском каббалисте и некроманте – раввине Аврааме, сопровождавшем Кампанеллу в Неаполь, якобы преподавшем ему тайные знания и совращавшем его выйти из ордена и отречься от Христа. Но вряд ли здесь есть большая доля правды: подобный спутник подходил бы для ищущего знаний мятежного беглеца, но вряд ли был бы уместен для направленного по орденским делам монаха. Скорее всего, здесь мы имеем дело с отражением «злой молвы», возможно, исходящей из церковных недр, чтобы опорочить Кампанеллу связями с дьявольщиной и этим объяснить острейший ум и богатейшие знания неортодоксального философа. Этого иудея вообще можно было бы считать сказкой, если бы его тень не проскользнула в подлинном документе – допросе по делу о Калабрийском восстании монаха Августино Кавалло, состоявшемся в застенках Неаполя 17–18 мая 1600 года. На этом допросе Кавалло показал, что в Калабрии «говорилось» (обратите внимание на формулировку!) о том, что Авраам предсказал Кампанелле править миром. К этим показаниям мы еще вернемся.
Блистательный, залитый солнцем Неаполь, столица королевства, не мог не поразить юного монаха. По количеству нищих разоренная чужеземцами и собственными светскими и церковными феодалами Италия могла сравниться лишь с Англией, отчего столь созвучны «Утопия» Томаса Мора и «Город Солнца» Кампанеллы. Позднее калабриец с негодованием напишет в своем «Городе Солнца»: «В Неаполе семьдесят тысяч душ населения, а трудятся из них всего какие-нибудь десять или пятнадцать тысяч, истощаясь и погибая от непосильной и непрерывной работы изо дня в день. Да и остальные, пребывающие в праздности, пропадают от безделья, скупости, телесных недугов, распутства, ростовщичества и т. д., и множество народа портят и развращают, держа его у себя в кабале, под гнетом нищеты, низкопоклонства и делая соучастниками собственных пороков, чем наносится ущерб общественным повинностям и отправлению полезных обязанностей. Обработкой полей, военной службой, искусствами и ремеслами занимаются кое-как и только немногие и с величайшим отвращением»[54]. Подметил молодой монах и еще кое-что специфическое: «Самым большим налогом я обложил бы шлюх, и в Неаполе, равно как и в других городах, этот налог составил бы половину дуката с каждого борделя»[55] (трактат «Об Испанской монархии», глава ХVI «О сокровищах Испании»).
Увиденное как в селениях и городках родной Калабрии, так и в «городе контрастов» Неаполе уже тогда вполне готовило фра Томмазо к его великой миссии – сочинению утопии «Город Солнца». В трактате «Об Испанской монархии» он писал, обращаясь к королю: «Из Вест-Индии [вывозится] золото… Мы можем поистине утверждать, что Новый Свет разрушил Старый, поселив в наших умах алчность и искоренив среди людей взаимную любовь. Ибо весь мир ныне испытывает порочную любовь лишь к золоту, оттого люди стали лживыми, все их дела – мошенничество, они продают и перепродают свою веру, сдают ее внаем, ибо видят, что деньги правят всем и вызывают людское восхищение[56]; и вот они с презрением относятся к науке, к святым проповедям – по сравнению с деньгами; они распрощались с сельским хозяйством и искусствами, прилагая все усилия только к приумножению и накоплению денег и к тому, чтобы проникнуть в жилища богачей. Также это внесло великое расслоение меж людей, или делая одних слишком богатыми, отчего они становятся гордыми и наглыми, или оставляя других слишком бедными, отчего происходят зависть, воровство и открытый грабеж. По этой же причине очень поднялись цены на зерно, вино, мясо, масло и ткани; потому что никто не занимается такого рода торговлей, которая удовлетворяла бы спрос и [возмещала] недостаток, – все только деньги откладывают. Доходит до того, что беднейший люд, которому не на что существовать в этом мире, либо подается в услужение, либо грабит на большой дороге, либо записывается в солдаты, делая это от нужды, а не из любви к королю или религии; [потому] они часто сбегают из-под своих знамен либо меняют их. Не могут они и законным образом устроить брак своих детей, так как не в силах заплатить налоги; ищут всеразличные пути, лишь бы попасть в тот или иной монастырь и стать монахами или проповедниками. Так что я оставляю королю думать над тем, одолеет ли его самого золото – корень многих зол»[57] (там же).
