«[Следует] ввести равенство меж них (людей. – Е. С.), ибо это ошибка, распространившаяся ныне по всему христианскому миру, что одному человеку следует быть бедным, а другому – богатым; именно это яро ненавидел Платон. Ибо равенство меж подданных – средство устранить зависть, насилие, гордость, ненависть и изнеженность. Именно поэтому Моисей заповедал иудеям, чтоб каждый седьмой год все семьи вновь получали свое наследие (которого лишились по бедности. – Е. С.), а все слуги, принадлежащие к одному народу [с хозяевами], отпускались бы на свободу, да еще с дарами от своих хозяев на дорогу – [Моисей] говорил, что это согласно Закону и воле Божией. По этой же причине были обустроены богадельни, госпитали и прочие благотворительные учреждения – чтобы сохранить честь созданием хотя бы подобия равенства… И даже в наши дни мы также видим, что у тебя (испанского короля. – Е. С.) один человек имеет сто тысяч крон в год, а тысяча других людей едва имеет сотню крон в год на каждого. И все это богатство он спустит на собак, лошадей, шутов, золотые попоны для своих лошадей или, что еще хуже, на шлюх. А если простой человек пойдет с ним судиться по какому-либо поводу, то будет настолько далек от того, чтобы осуществить над ним действие правосудия, что он будет рад скорее убраться подальше, не то имеет все шансы окончить свои дни в тюрьме; в то же время богач делает все, что ему заблагорассудится, и без всякого контроля, поскольку имеет достаточно денег для того, чтобы подкупить судей. И действительно, наши судьи по большей части таковы, что получили свою должность либо по фавору, либо за деньги; это – обычная практика в маленьких городах, как мы видим; для всех государств это – главная пагуба. Ибо неслыханно, чтобы судья, взявший взятку, был бы должным образом смещен со своего места, ведь и сам Бог свидетельствует: “Дар ослепляет мудрого”. Обычная практика для того, кто покупает эту должность, ввалиться туда словно на поле – только не терниями и волчцами усеянное, а покрытое обильнейшим и богатым урожаем. И здесь я позволю себе свободу (хоть это и не соотносится с теперешним моим состоянием)[58] предостеречь всех политиков, дабы они памятовали следующее правило: “Кто продает должности за деньги, тот тем самым соизволяет, чтобы его служители были ворами”. Людовик XII Французский сказал, что покупающие должности подобны купцам, покупающим товары по низким ценам, а затем дороже распродающим их упакованными»[59] (из главы ХVII «О любви и ненависти народной, а также о заговорах»).
«Вред, наносимый этими баронами людям, а соответственно, и королю, следующий. Они прибывают в Неаполь, ко двору [испанского вице-короля], и там тратят свои деньги обильно и расточительно, какое-то время являют собой изрядное представление, попадают в фавор к друзьям короля; с течением времени потратив все, они бедными возвращаются домой и захватывают все, что возможно, чтобы снова нажиться; затем они вновь возвращаются ко двору, вновь вращаясь по тому же кругу; и мы видим, как земли этих людей приходят в запустение и обнажение по сравнению с королевскими землями в Италии, и все по вине самих баронов»[60] (из главы ХIV «О баронах и знати Испанской монархии»).
Но в Неаполе Кампанелла отнюдь не бедствовал, скорее даже наоборот: прежние знакомства с Джакомо II и Марио дель Туфо (родственником барона по его жене Изабелле[61], известным эпикурейцем и меценатом Неаполя), с его племянником Джованни Джеронимо открыли перед ним большие возможности. Нового человека со светлой головой хорошо приняли как в знатных, так и в ученых кругах Неаполя (к примеру, у князя-адмирала Маттео ди Капуа ди Конки, барона Акваформозы, адвокатов Кастровиллари и Ролиона), что позволило Кампанелле улучшить условия проживания, в качестве наставника детей Марио переселившись в фамильное палаццо дель Туфо (и это было весьма своевременно в связи с поразившим молодого человека ишиасом), открыло ему сокровищницы местных библиотек (не считая университетской при «своем» монастыре), не имевших никакого сравнения с прежними монастырскими собраниями, где он работал прежде, дало возможность общаться со многими интересными и умными людьми. Последствия были двояки: Кампанелла не только усовершенствовал свое учение о философии природы, но и увлекся прочими многими отраслями знания, как истинными, так и, на сегодняшний взгляд, ложными.
