Но, так или иначе, пока что дело обошлось четырехмесячным заключением и допросами. На донос о «бесовщине», помогшей Кампанелле обрести знания, особо серьезного внимания обращено не было: отцы-инквизиторы были людьми все же довольно здравомыслящими (хотя именно к этому процессу относится приведенное ранее возражение Кампанеллы, что он столь много знает, «не учившись», и он больше масла сжег в светильнике при чтении, нежели отцы инквизиторы выпили за свою жизнь вина), главный упор делали на идеологическую перековку молодого философа, уличая в телезианстве его же печатным словом – трактатом «Философия, доказанная ощущениями». Заодно, разумеется, припомнили и запальчивые слова из предисловия «Клянусь Геркулесом!» – грех не особо великий, но в устах (точнее, под пером) монаха-доминиканца они выглядели, конечно, неуместно, несмотря на царивший в Италии дух возрожденной Античности. Христос ведь вообще заповедал не клясться, тем более – языческим героем-полубогом[113]…
Кстати говоря, на вопрос (или даже обвинение), верил ли Кампанелла в древних языческих божеств, мы твердо можем ответить отрицательно[114], поскольку имеется уникальное свидетельство того, как именно фра Томмазо толковал греческие мифы – оно обнаружено нами в трактате об Испанской монархии и вполне заслуживает перевода и публикации: «Кадм, решив установить монархию в Фивах, придя туда странником, первым делом убил змея, под которым имеется в виду защита и охрана Фив; затем он посеял его зубы – то есть рассеял повсюду яд желания нового и стремления получить знание учения, конкретно такой новой науки и искусства, которые он привез из своей собственной страны (Финикии. – Е. С.). Отсюда солдаты, взошедшие, как говорят, [из почвы], по своему взаимному раздору убили друг друга; оставшиеся же присоединились к Кадму, их главе и капитану, положив, таким образом, основание фиванской монархии в Беотии… Естественно, если когда-либо южные народы победят северные и заложат над ними фундамент своей монархии, видя, что они не в достаточных силах совершить это [сами], им следует прибегнуть к методу Кадма или Ясона, хотя из этих двух Ясон более мудро подошел к делу: прежде всего он похитил сердце Медеи, то есть добрую волю и привязанность к себе северных женщин. Ибо женщины тех (северных. – Е. С.) стран легко влюбляются в южных мужчин по причине своего природного жара, и весьма те женщины их любят: действительно, столь сильно нидерландцы не ненавидят испанцев, как их любят их жены. Затем Ясон, при помощи чар Медеи, убил дракона, то есть охрану королевства – таковы воинственные и доблестные мужчины этой нации, а также проповедники. И затем при помощи волшебных мазей усмирил диких зверей – медноногих и огнедышащих быков: то есть своим дружелюбием и дарами он привлек к себе знать и первых людей королевства. Наконец, он при их помощи посеял там зубы дракона, то есть при помощи знати он рассеял семена раздора и разногласий касательно религии, искусств и почестей. Наконец, на том месте произросли солдаты, то есть факции (такие как гвельфы и гибеллины, сторонники папы и императора, лютеране и католики), убивавшие друг друга; а оставшиеся избрали своей главой и командиром Ясона, и, хоть и остались в малом числе, оказали ему помощь в овладении золотым руном, то есть той империей, о которой мы и говорим. Предложив эту ученую басню с объяснением, я показываю королю Испании, как ему следует поступить»[115] (из главы ХХVII «О Фландрии и Нижней Германии»). Но вернемся к первому процессу.
