В Риме, остановившись у родственника дель Туфо – Лелио Орсини (с которым познакомился еще в Неаполе), Кампанелла пробыл две недели. Ему, возможно, удалось познакомиться с философом-телезианцем аббатом Антонио Персио – учителем Орсини (впрочем, не исключено, что знакомство могло состояться позже, когда он вышел из застенков римского замка святого Ангела в 1595 году), а также заручиться покровительством кардинала Франческо Марии дель Монте – покровителя Орсини, через которого, надо полагать, он и «вышел» на кардинала. Роль последнего оценивается различными исследователями прямо противоположно: Д. Эрнст считает, что он также порекомендовал молодого ученого тосканскому герцогу, того же взгляда придерживается Ж. Делюмо, подчеркивая, что дель Монте был представителем тосканского рода, проводившим в Риме политику флорентийского двора, – видимо, именно это и являлось одной из целей поездки фра Томмазо в Рим (другой, как увидим ниже из письма агента тосканского герцога своему господину, явилось требование правосудия и кары доносчику, которого Кампанелла, выходит, знал; Шеллер-Михайлов называет его имя – Франческо Мерлино); также он, видимо, запасся и рекомендациями своих новых знакомых, Персио и Орсини. А. Горфункель, напротив, утверждает, что этот же кардинал вместе с генералом доминиканского ордена Ипполито Беккарией настоятельно отсоветовали Фердинанду I принимать какие-либо услуги подозрительного телезианца. Первое кажется более достоверным, хотя на деле осуществилось как раз второе: приняв Кампанеллу во Флоренции, куда тот прибыл 5 октября, герцог, поразмыслив, отказал ему в научном трудоустройстве, несмотря на многочисленные рекомендации, а также на то, как фра Томмазо блестяще проявил себя за те десять дней, что он провел во Флоренции. Ж. Делюмо придерживается центристской позиции: отмечая, что кардинал любезно принял Кампанеллу, позволил пользоваться своей прекрасной библиотекой и оказал определенную финансовую помощь, он, тем не менее, не предоставил ему никакой университетской кафедры и посоветовал выйти из ордена и войти в число «белого духовенства». Но этот совет Кампанелла, однако же, отринул, до самой смерти оставаясь доминиканцем.
Интересно, однако, добавить следующее: еще 4 сентября, в день, когда в Неаполе только-только был объявлен приговор фра Томмазо отправиться под надзор в Калабрию, вместо чего он отправился сначала в Рим, а оттуда – во Флоренцию, агент тосканского герцога в Неаполе уже писал своему господину: «Томмазо Кампанелла… весьма настроен предложить себя к Вашим услугам. [Его процесс] не имеет иной основы, кроме как зависть своего собрата и огромное легковерие его начальников. Сейчас он совершенно свободен и намерен завтра же отправиться в Рим, чтобы добиться кары для своего доносчика. Что касается меня, то, просмотрев его сочинения и учитывая его репутацию, я полагаю его [человеком] редчайшего духа, которого только можно встретить в Италии. Лучше сказать, это какое-то чудо природы, учитывая, сколько он знает в 24 года. Отсюда и обвинение в том, что у него есть какой-то знакомый демон»[119]. Это лишнее доказательство как хлопот друзей Кампанеллы, так и, возможно, заинтересованности в нем самого герцога, впоследствии улетучившейся. Итак, Кампанелла во Флоренции.
Известно, что, остановившись в монастыре Сан-Марко, Кампанелла, будучи представлен герцогу, с надлежащими славословиями преподнес посвященный ему трактат «О чувстве, заключенном в вещах, и о магии». Властитель отнесся к нему довольно приветливо, подал «милостыньку» и отдал под опеку своего главного библиотекаря, Баччо Валори. Тот отозвался о Кампанелле так: «Этот юноша обладает зрелым разумом, обширными и глубокими познаниями, что видно как из его ученых рассуждений, так и из напечатанной им книги… Но так как сейчас в Риме хотят запретить философию Телезио… он тоже оказался под угрозой – особенно ужасной из-за превосходства его идей, действительно новаторских и глубоких»[120]. Валори своей добротой и обходительностью также произвел на Кампанеллу очень хорошее впечатление, и он много лет спустя поминал добрым словом этого «почтенного рыцаря», открывшего ему сокровища знаменитой герцогской библиотеки Лауренцианы. Она поразила так Кампанеллу, что он воскликнул, имея в виду античную Александрийскую библиотеку, что такого книжного собрания не было даже у египетского царя, и назвал ее чудом света. В ее помещении 13 октября был проведен диспут, предметом которого стало учение Макиавелли.
