Фра Томмазо поступил в местный университет как «испанскоподданный». Этот интересный факт А. Шеллер-Михайлов толкует следующим образом: «Замечательно, что он выдавал себя в Падуе за испанца, а не за калабрийца, объясняя это впоследствии, при своем содержании в неаполитанской тюрьме, своею преданностью Испании. В студенты и лекторы в падуанских училищах записывались по нациям, и весьма может быть, что приобретением испанских матрикул Кампанелла рассчитывал выиграть что-либо в денежном или учебном отношении». Интересная мысль, хотя все могло быть и несколько проще, коль скоро Калабрия в составе Неаполитанского королевства являлась владением Испании. В университете Кампанелла изучал медицину (есть данные о его участии в препарировании глаза), очень много писал, восстанавливая и продолжая украденные в Болонье сочинения. Однако им постоянно интересовалась инквизиция: первый арест произошел уже на третий день по его прибытии. Видимо, молодому человеку просто лишний раз напомнили, чтобы знал свое место: никаких особых последствий в тот раз не приключилось. Некоторые связывают этот арест с полуанекдотичным случаем. Прибывший с визитом в Падую генерал доминиканского ордена, человек въедливый и боровшийся за нравственную чистоту своих подчиненных, остановился в монастырских покоях приора. Ночью он подвергся нападению монахов и был сильно ими избит. Затем подчиненные сотворили с начальником нечто совсем неприличное, о чем догадаться легко, а писать – мерзостно[136]. Кампанелла как новоприбывший попал под подозрение в числе первых, но у него было алиби, подтвержденное другими почтенными монахами: в ту ночь он никуда не отлучался из кельи. Между тем формальный повод был. Ж. Делюмо утверждает, что в Падуе подвергся обесчещению тот самый генерал, который и распорядился похитить в Болонье трактаты Кампанеллы. Другое дело, что философ мстил бы сочинением, а не содомией.
В Падуе фра Томмазо встретил старых друзей и обзавелся новыми. Среди первых – римский знакомый Лелио Орсини, которому Кампанелла посвятил пару трактатов, а также неаполитанский естествоиспытатель и маг Джованни Баттиста делла Порта, дрожащий от страха: планируя издать свои книги в Венеции, он столкнулся с неприкрытой угрозой местной инквизиции, рекомендовавшей ему лучше продолжать писать комедии, нежели серьезные труды на грани ереси, за которые можно схлопотать не только большой штраф – 500 дукатов, но и отлучение. В Падуе мы застаем и предположительного болонского знакомца фра Томмазо – Оттавио Лонго да Барлетту, через которого он познакомился с Джамбаттистой Кларио, известным тем, что в свое время состоял лейб-медиком эрцгерцогини Марии Габсбургской. Но теперь он вернулся в Италию для дальнейшего совершенствования в науках. Известно, что Кампанелла присутствовал на научной защите Кларио. С Чезаре Кремонини, с 1590 года занимавшим в падуанском университете кафедры философии и медицины, фра Томмазо вряд ли бы сошелся – тот бы убежденным почитателем Аристотеля (точнее, в том его виде, каковой ему придали толкования Александра Афродисийского) и, кроме того, оппонентом Галилея, которого Кампанелла ценил чрезвычайно. Рассказывали, что Кремонини боялся даже поглядеть в Галилеев телескоп, опасаясь, что это разрушит его аристотелевские воззрения. Впрочем, отрицание личного бессмертия возбудило к нему интерес общего недруга всех тогдашних мыслящих людей – инквизиции. Новым знакомым Кампанеллы стал венецианский ученый Паоло Сарпи, но самым для нас известным, конечно, был Галилео Галилей, молодой профессор математики падуанского университета, уже тогда занимавшийся изучением небесной механики.
