Цель восстания очевидна: изгнать испанцев из Калабрии, о прочем достоверно судить сложно, кроме разве что предположительного плана Кампанеллы создать Вселенскую республику на основе Божьих откровений. Вот его собственное свидетельство на допросах, представленное им в первой схеме защиты, в котором он говорит, но в несколько общих, размытых чертах, что хорошее государство «является первым примером вселенской республики, которую следует создать»[200]. Причем сделать это должны доминиканцы, в этом их предназначение. На вопрос, почему он словом и оружием содействовал созданию республики в горах, он отвечал: «Политические реформы – в компетенции духовенства, особенно доминиканцев. Это подтверждают их книги, их дела и само их наименование – проповедники»[201]. Под пыткой он показал, что «Пиццони, готовясь к диспуту перед Капитулом, советовался с ним по вопросу о наилучших формах правления», тогда фра Томмазо и говорил «о той республике, которая должна была наступить перед кончиной мира»[202]. Об остальном можно только догадываться. Протоколы допросов его сподвижников особо не помогут, до них мы скоро доберемся, хотя там частично отражено то же – «обрести свободу», «низвергнуть тиранию»… Впрочем, что удивляться? Первый шаг – свержение хоть чужеземного, хоть родного ига – задача настолько первостепенная и сложная, что порой о последующем шаге и не думаешь.
У повстанцев был постоянный дозор на побережье, кроме того, его несли и рыбаки: все ждали прибытия османского флота, а прибыл… флот испанский. Еще 10 августа испанский нотариус Луис де Кастильо заверил поступивший на имя прокурора Калабрии Луиса Ксаравы донос блудного капуцина Фабио де Лауро и торговца-выкреста из Катандзаро Джованни Баттисты Бильбии (иногда его фамилия пишется как Библиа), привлеченных к восстанию недальновидным Дионисио (на пытке Кампанелла сыпал проклятьями в адрес еще одного изменника – Цикко). Предатели сообщали, что доминиканцы во главе с Кампанеллой и Понцио при поддержке папского Рима и турецкого флота вознамерились свергнуть испанское владычество в Италии. Вот этот документ, изъясняющий, что доносители узнали наверняка, что «фра Томазо Кампанелла, монах ордена св. Доминика, человек, почитаемый всеми за первейшего по учености и содержавшийся даже несколько лет в инквизиционной тюрьме по подозрению в том, что подобные изумительные познания могут быть лишь делом сатанинским, что ныне и подтверждается, задумал совместно с синьором Лелио Орсини, принцем ди Безиньяно, герцогом ди Ветри, епископом никастрским и многими другими епископами, знатными лицами и владетельными особами, между прочими самим святейшеством, именем которого выступает кардинал Сан-Джорджио, наконец, с турками и при содействии фра Дионисио и фра Пьетро Понцио и множества других монахов-проповедников разных орденов, горожан, землевладельцев и корпораций как этой, так и других провинций возмутить народ против его величества короля, обзывая его тираном и указывая на страшную испорченность его министров, которые будто бы продают, как на базаре, человеческую кровь и правосудие, питаются потом народным… Все они, поименованные выше, говорят, что испанские короли прокляты за захват церковных областей, что настало время положить конец такому греху, такой тирании… И должно это совершиться посредством наместника Христова, который, соболезнуя бедствиям народа, хочет возвратить ему республиканскую свободу под главенством св. Церкви, которая удовольствуется лишь малою данью с него, не желая вводить его в разорение»[203]. Также доносители сообщали о сношении Ринальди с турками, о шифрованной переписке между заговорщиками, о том, что сведения эти они получили от самого Дионисия Понцио, который доверился им, «будучи их многолетним приятелем».
13 августа они повторили донос, дополнив его данными о ста представителях знати, втянутых в заговор, о планируемом захвате королевского интендантства, обмене депешами – короче, предвещали мощный взрыв, если не будут приняты соответствующие меры.
14 августа некий доминиканец (возможно, Доменико Подистина, хотевший примкнуть к Кампанелле, но получивший отказ как сторонник Полистены, с которым, как помнит читатель, враждовал Дионисио Понцио, подозревая в убийстве дяди-провинциала) донес службе инквизиции, что Кампанелла – «еретик-рецидивист».
