Следующая поразительная сила, привлеченная к восстанию, – турки. Да-да, именно те самые вековечные враги христианства, регулярно разоряющие итальянское побережье. И конкретно – испанские владения в Италии. Это сразу несколько меняет акцент: враг моего врага выходит мне другом… Но даже не это главное. Заговорщики сумели снестись с Шипионе Чикале (Чикала, Цикале) через его многочисленных остававшихся в Мессине родственников. Ранее было сказано, что он – ученик Телезио, приговоренный к сожжению в Козенце, но сумевший бежать и добраться до Турции. Там он принял ислам и уже как турецкоподданный Синан Басса (или Гассан), горя местью и прекрасно зная родные края, регулярно атаковал Италию с моря (есть рассказ, приводимый Шеллером, Штекли и Делюмо, о том, как за год до Калабрийского восстания Синан Басса привел флот из полсотни кораблей к Мессине и под жерлами пушек, отдав в заложники сына, потребовал привести к нему на корабль для свидания свою мать Лукрецию, которую давно не видел). Повстанцы сумели связаться с ним посредством Ринальди и вовлечь в будущие боевые действия: решительное выступление мятежников против испанских гарнизонов и войск должен был поддержать артиллерийский огонь и десант с кораблей османского флота. Разумеется, туркам не было никакого дело до Мессии, будь он истинный или ложный, их задача была простая: нанести ущерб испанцам и, кроме того, получить обещанное им (в качестве оплаты за услугу) дозволение на свободную торговлю с не менее свободной Калабрией. Примечательно, однако, что «телезианцы» сумели выйти на контакт со своим отуреченным собратом.
Впрочем, существует иной взгляд на Чикале, не связывающий его с Телезио. Вкратце суть его такова. Отец его происходил из Генуи и был корсаром в Мессине, воюя с турками и берберами на море. В одном из набегов на Каттаро он захватил дочь бея, обратил ее в рабство, но затем, окрестив, взял в жены, и она родила ему нескольких детей, включая Шипионе. В 1560 году, шестнадцати лет от роду, он вместе с отцом попал в плен на тунисском острове Джерба (оплот берберских пиратов, на котором еще в XIX веке в знак их могущества высилась гора христианских черепов). Чикале-старший выкупился, сын предпочел сделать карьеру у турок, что ему блестяще удалось: он отличился в войнах с персами, последовательно женился на двух внучках султана Сулеймана Великолепного, в 1594 году, начальствуя над флотилией из 25 кораблей, разорил Редджио-Калабрию и вступил в бой с Карло Спинелли – будущим карателем участников Калабрийского восстания. В 1596 году Чикале в бою при венгерском Керештесе (Агрии) обратил поражение турок в победу, в 1598 году получил чин капудан-паши. Хитрые венецианцы, не раз заключавшие с турками договоры и союзы, нанимали его охранять от пиратских набегов их ионические острова Корфу и Занте. О его необычном свидании с матерью мы уже упомянули, добавляют, что он дал ей две тысячи секвинов и иные дары, она же не отправилась с ним, но в слезах обещала молить за него Бога. Весьма пикантная ситуация, если учесть, что она могла быть урожденной мусульманкой, если история о прекрасной дочери бея достоверна[192]. Великий муфтий сделал ему выговор, что не вернул в ислам урожденную мусульманку.
Вообще отношение Кампанеллы к туркам, перед которыми не один век трепетала Европа (еще завоеватель Константинополя Мехмед II похвалялся, что будет пасти своего коня на римских холмах), было двояким. Как патриот и христианин, он видел в них врагов, но по сравнению с ними испанцы вообще были дьяволами, поэтому лучше было сговориться с турками: много им не было нужно, и они не претендовали на власть ни над телами, ни над душами. Это было важно, хотя вопрос их искренности, конечно, спорен (янычар Константин из Островицы оставил несколько любопытных свидетельств о способах обмана христиан). Кроме того, как человек из народа, фра Томмазо с похвалой отзывался о том обычае, что у турок воздаяние идет по заслугам, а не по происхождению. Например, он вопрошает в сонете-размышлении о знати истинной и ложной: «Кровь же (то есть происхождение. –
