– Его-то знаю. Но я не знаю, что ждёт меня завтра. Как решит Валентин, так и будет.
– Удивительно! Ты прямо раба своего мужа!
– Не раба, но что поделаешь…
– У тебя, как у любого человека, есть право голоса. В конце концов, можно ведь и поспорить.
– Поначалу я пробовала спорить. Теперь боюсь, может и ударить. А промолчу, так поворчит поворчит и перестанет.
– Оксана, зачем же ты живёшь с таким человеком?
– А что мне остаётся?
– Разойтись!
– Эх, Мазгар! Думаешь, легко женщине одной? У меня же дочка совсем ещё маленькая.
– Ну и что? Мало, что ли, у нас смелых женщин? Нашли ведь в себе силу.
– Я не такая сильная.
– Жаль.
– Не жалей меня. Такая уж выпала мне судьба. Думай о себе… – Оксана склонила голову на его плечо. – У Валентина заканчивается отпуск. Может быть, уедет, оставив меня здесь. Эх, хотя бы на неделю… Пусть даже на три дня. Мы бы…
Может быть, она хотела сказать, что поедут в Бахчисарай. Но не договорила. Неожиданно перед ними появился молодой красивый мужчина.
– Опять весна? – насмешливо обронил он на ходу Оксане, блеснув золотой коронкой во рту.
Оксана покраснела. Ничего не сказав в ответ, потянула Мазгара в сторону. Мужчина негромко хохотнул им вслед.
– Кто это? – спросил Мазгар.
– Не бойся. Не муж, – осевшим голосом сказала Оксана.
Неожиданное происшествие оставило в душе Мазгара неприятный осадок, но допытываться, что это был за тип, он не стал.
Мазгар увидел в окно идущую с автобусной остановки Оксану и, выйдя в коридор, подождал её у лифта. Лицо у неё было грустное.
– Завтра уезжаем, – сообщила она.
– А как же обещанные три дня?
– Валентин сказал: «Не то что три дня – на три часа не оставлю».
– Значит, уезжаешь. – Мазгар понурился. – Жаль…
– Не горюй, хороший мой. Я же не сию минуту уеду. Впереди ещё целая ночь. Наша ночь…
– Давай сейчас сходим к морю.
– Не могу, Виктория болеет, надо побыть около неё. Когда уснёт, выйду.
– А ты возле неё не заснёшь ли сама, как прошлый раз?
– И правда… – смущённо сказала Оксана.
– Ладно, я тебя разбужу.
– Нет-нет, не надо ни стучать в дверь, ни звонить. В двенадцать я выйду. А если не выйду… Иди-ка сюда. – Она подвела Мазгара к своей двери. – Вот под этим ковриком будет нитка. Потянешь её.
– Зачем? – не понял Мазгар.
– Я другой конец нитки привяжу к своей руке.
Мазгар засмеялся.
– Ну, ты и хитра! Мне бы и в голову не пришло.
– Со временем и не таким хитростям научишься, ты ведь ещё молодой. К тому же – Мозгар. – Оксана шутливо щелкнула его по лбу. – Ну, до встречи!
В двенадцать ночи Мазгар вышел в коридор, на цыпочках подошёл к двери Оксаны, приподнял коврик. Ага, вот она, нитка! Только было собрался потянуть её – открылась дверь. Увидев руку Оксаны с привязанной к ней ниткой, Мазгар прыснул в кулак.
– Тс-с! – Оксана приложила палец к губам. Она осторожно прикрыла дверь, заперла и положила ключ в кармашек халата.
– А если Виктория захочет выйти из комнаты? – спросил Мазгар.
– Она обычно ночью не встаёт. – Оксана тронула рукав его плаща. – Зачем так оделся?
– Я думал, к морю пойдём.
– У нас времени мало. В нашем распоряжении всего одна ночь. Понимаешь? Последняя ночь! Идём к тебе.
Как только вошли в комнату, Оксана обвила руками его шею, горячо задышала в лицо.
– Скоро расстанемся, милый. А я налюбиться не успела…
Мазгар осторожно разнял её руки, отстранился, чтобы снять плащ, и неожиданно для себя спросил:
– Ты первого своего мужа любила?
– Может быть. Не знаю… Я тогда совсем ещё молоденькая была.
– Как же ты пошла замуж, не зная, любишь или нет?
– В восемнадцать лет легко можно пойти на любое сумасбродство.
– В восемнадцать можно. А в тридцать пять…
– Ты о чём? Постой, а ведь у тебя там, дома, есть любимая женщина, и ты чувствуешь себя виноватым перед ней? Как её звать?
Правду сказать, на некоторое время Мазгар забыл об Альфие. Ну, не то чтобы совсем забыл – Оксана заслонила её. И вот сама же напомнила о ней. И он вдруг почувствовал себя напроказившим школьником, растерянно стоящим перед учительницей.
Эх, Оксана, зачем ты напомнила? Где-то в глубине души Мазгар всё это время чувствовал вину за то, что не ладилась работа над книгой, что он увлёкся женщиной, что он нарушил обещание, данное Альфие, – вернуться с готовой рукописью…
– Так как же её звать? – настойчиво повторила Оксана.
– Альфия, – нехотя ответил Мазгар.
– Альфия… Красивое имя. А сама она красивая?
– Ну… симпатичная.
– В своей книге ты представишь её, наверное, самой красивой девушкой на свете. Так?
Куда-то не туда сворачивал их разговор. В душе Мазгара шевельнулось раздражение.
– Допустим, так.
– Счастливая эта Альфия. Её любят, о ней пишут книгу…
Кажется, назревала ссора.
– Не печалься, и о тебе ещё напишут.
– Где уж там! Разве что ты напишешь.
– Может быть, и напишу.
– Только сначала об Альфие, а уж потом – моя очередь.
– А если наоборот?
– Я не люблю занимать чужое место. Скажи, ты и вправду собираешься писать обо мне? Интересовался мной лишь как объектом для наблюдения?
– Как-как? – не понял Мазгар.
– То есть ты встречался со мной, чтобы набрать материал для будущей книги? Писатели, я слышала, часто так делают.
Мазгар вспыхнул.
