В этом помещение, было всего два этажа и с десяток кабинетов. Последние полвека, здесь тюремная мясорубка исправно калечила, чьи-то судьбы. Вершиной в иерархии всей службы, обычно был начальник колонии. Фигура, близкая к богу и обладающая неизменно большим набором полномочий. Чудо он мог явить, одной своей росписью. Именно он здесь мог миловать или казнить - сделать так, что даже самый короткий срок, показался бы им вечностью.
Их интересовала стена, которая начиналась сразу за столом в кабинете начальника. Сверчок несколько лет назад, рассказывал байку о том, что через главного человека в этой Северной колонии проходили большие суммы денег. Жил он практически безвылазно здесь и куда-то их потратить было проблематично. Поэтому все знали, что где-то должна быть наличность. Спустя несколько месяцев, поле закрытия колонии, кто-то разобрал все полы в доме начальника. По версии дяди Миши, эти деньги могли быть в стене. А здесь привыкли верить в легенды.
Даже не смотря на полный разгром и отсутствие мебели - кабинет начальника колонии до сих пор внушал трепет. Здесь стоял громадный стол, его как то умудрились вытащить на улицу через двери. Не поместился в окно, огромный резной шкаф, хотя кто-то очень старался. Несколько месяцев его собирала и расписывала, бригада художников, которая попала сюда в полном составе, за хищение чужого имущества в особо крупных размерах.
Все, что было сделано здесь, резалось из продукции, которую выпускала колония. Огромные, баржи спускали вниз уже напиленную сосновую доску. За полвека, добычи древесины, сосновые боры превратились в болота.
Разбирать решили стену, которая начиналась сразу за шкафом. Огромные сосновые доски, пригнанные идеально одна к другой, давались с трудом. Дерево, настолько хорошо высохло, что щепки от него отлетали со звоном. Сразу за ними пошла прослойка, толи и начались шпалы, из которых было собрано здание.
- Нету ни хера .....
Кузнецов обогнул разрушенную стену, присел и концом топора начал копаться в мусоре. Там были только куски дерева и обрывки черной бумаги.
- С самого начала было понятно, что из этого ни чего не получиться. Начальник, когда узнал, о том, что колонию переводят, первым делом все деньги перепрятал. Здесь уж точно он бы ни чего не оставил.
С этими словами они сели на кучу мусора, в развороченном кабинете, начальника колонии.
От нечего делать Сверчок закурил, и начал копаться палкой в куче битой штукатурки и кусков дерева. Деньги, конечно найти хотелось, но он с самого начала не верил в эту затею. Конец деревянного черенка наткнулся на белую резную фигурку "мамонта". Он и не знал, что может еще раз взять ее в руки. Она принадлежала безымянному заключенному, родом с берегов Чукотки.
Как попал сюда и по какой статье, потомок коренных эскимосов - неизвестно. По русский он всегда общался односложно. - да, нет, не знаю, норму выполнил, расчет окончил, отбой. Несложный ряд простых слов, которому можно обучить даже обезьяну. Больше даже здесь было и не нужно. Всем по большому счету было без разницы, почему ты попал сюда, твоя интересная история. Тот, кто много говорил, обычно долго не жил.
На груди он всегда хранил эту фигурку, и Сверчку, которого он посчитал, другом, как-то раз показал по большому секрету. Мамонта можно было снять, только с мертвого, а дядя Миша сам видел, как он вышел за лагерные ворота. Хотя может просто подарил. Он поднял ее с пола, отряхнул и положил в карман.
Потом они долго отковыривали железные ворота в ШИЗО. За них должны были дать больше всего, они весили 60 килограммов. Штрафной изолятор вообще не изменился, над такими местами время не властно.
Шумные соседи
Яков Саныч уже несколько часов слушал неразборчивый голос дяди Миши. Сначала это был монотонный "бубнеж", потом несколько реплик Кузнецова, затем синхронно хлопала дверь, оба выходили покурить на улицу. Молчали, и через несколько минут все повторялось снова. Два человека в суровом заброшенном всеми краю, решили выпить. Капитан специально не приходил к ним этим вечером. Им хватало друг друга.
Сначала он несколько часов растапливал печку, сухие дрова схватились сразу, но кирпич, выпавший из глиняного бока, испортил все планы. Оттуда постоянно валил дым. Пришлось идти в сарай за старым обогревателем. Он не помнил ни разу, что бы эти обязательные в хозяйстве любого дома, предметы, были другого, не коррозийно - коричневого цвета. С кучей проводов, практически сгоревшей проводкой, перевязанной синей изолентой. Кто-то добавлял к этой конструкции пару изоляторов, после отключения от сети, они медленно, словно нехотя, отдавали тепло окружающим. Но чаще вокруг них выстраивались вереницы, глиняных кирзовых сапог и носки, которые часто горели, поскольку хозяева, любили забывать их на боку обогревателя.
