Осмотрев номера «опеля» и сверившись с бумагами, страж порядка на дикарском английском языке сообщил Аслану, что предоставленные им документы — сплошная липа, номера «опеля» принадлежат иному транспортному средству, давно, судя по компьютеру, снятому с учета и отправленному под пресс, а потому требуется осуществить проверку номеров кузова и двигателя.
Аслан, возбужденный нежданным ударом судьбы, брызгал слюной, энергично тряся перед носом бесстрастного должностного лица купчей с подписью одного из украинских мошенников, пытаясь уверить окружающих в своей законопослушности и благонамеренности, а Джамбик, задумчиво, как мерин с колодезным воротом, бродивший вокруг машины, лишь тупо повторял неясную для обескураженных громил фразу: — Проклятые хохлы!
Громилы смотрели на него, как автобусные контролеры на сданного в руки случайного патруля безбилетника.
Тем временем равнодушный полицейский попросил занервничавших кавказцев, в чьих сумках, лежавших в багажнике, хранились пистолеты, пройти с документами, удостоверяющими их личности, в недра правоохранительного заведения.
Аслан, прикинув возможность побега, взором попавшего в силки орла посмотрел на виднеющиеся вдалеке горы. Нет, в них не спастись и не скрыться.
Остров на глазах превращался в ловушку.
Надеясь все-таки на благоприятный исход ситуации и невозмутимо поглядывая на раскрасневшегося кабатчика, расстроенного как срывом выгодной сделки, так и тремя напрасно скормленными бродягам ужинами, друзья покорно отправились вслед за инспектором.
Их завели в один из кабинетов, оставив там под надзором вооруженного человека в униформе.
Через полчаса явился другой полицейский чин, заявивший на отличном английском, что «опель» числится в угоне и он просит владельцев пройти к машине.
Увидев раскрытый багажник и сгрудившуюся вокруг него правоохранительную рать, Аслан понял, что надо готовиться к худшему.
Почтительно выслушав версию о пистолетах, найденных на пляже и специально привезенных для их торжественной передачи компетентным органам, главный полицейский чин пригласил Аслана и Джамбика в салон подъехавшего автомобиля, снабженного решетками и мигалкой.
Вскоре, пройдя помывочную процедуру, друзья оказались в чистенькой камере с двумя койками, телевизором и благоухающим апельсиновой химией толчком.
После сытного обеда улеглись на крахмальные простыни.
Что-что, но отныне проблемы с кровом и питанием были решены.
К вечеру следующего дня под конвоем трех мордоворотов кавказцы вылетали в Мадрид, где их с нетерпением ожидали представители посольства США.
Представители уже уведомили испанские власти, что американские паспорта задержанных достоверно отражают данные существующих в материальной природе физических лиц, весьма законопослушных и уважаемых, но! — одинаково, видимо, страдающих раздвоением личности, поскольку в настоящее время находятся внутри Соединенных Штатов и о существовании Канарских островов, будучи несведущими в географии, даже не подозревают.
Из мадридской каталажки Аслана и Джамбика снова отвезли в аэропорт.
На сей раз самолет направлялся в Нью-Йорк.
Конечным пунктом следующего рейса, как уныло предполагали соратники, будет Москва. А может, столица уже независимой Ичкерии. Время покажет. Тем более, грядущему перелету сопутствовал значительный перерыв наземного обслуживания пассажиров в исправительном заведении США.
За подделку федеральных документов чудаковатые американские юриспруденты карали серьезнее, чем за умышленное убийство.
Однако закованные в наручники пленники присутствия духа не теряли, философски размышляя, что жизнь еще впереди, а кошмарный остров в океане, едва не ставший их последним приютом, остался в безвозвратном прошлом.
Из тисков же американской юстиции, склонной к вердиктам зачастую парадоксальным, можно было еще и вывернуться, нашелся бы проворный да говорливый адвокат.
Другое дело — красноречивый юрист стоил кучу долларов, а с деньгами у лиц, находящихся на полном государственном обеспечении, дело обстояло никак.
Пока загружался паром, следующий на Тенерифе, Алихан из портового зала ожидания позвонил в Москву.
— Ну, это я, — сказал, услышав в трубке знакомый голос руководителя. — Докладываю: дело сделано.
— Все чисто?
— Не совсем… Была одна странность.
— Что такое? — спросили встревоженно.
— Ко мне клеилась настырная немецкая парочка.
— И?..
— На всякий случай я решил вопрос радикально.
— То есть?
— Пошел на увеличение расходного технического материала.
— Вы с ума сошли, это же наши люди… — донесся ошарашенный шепот. — Как вы могли…
— Да? Ну так и кто виноват? — беспечно отозвался Алихан. — Надо предупреждать! Я не люблю, когда за мной шляется кто-то, помимо моей тени.
В далекой Москве собеседник в немом негодовании шумно выпустил воздух через нос. Произнес с терпеливой злобой:
— Где вы сейчас?
— Отбываю на Тенерифе для дальнейшего прохождения…
— На прохождение вам — еще неделя! — прозвучало неприязненное указание. — Перед возвращением позвоните, вас встретят.
— Всенепременно! — глумливо отозвался Алихан.
