Таким образом, умышленно пойдя на потери в будущих дивидендах, Иса выиграл сегодняшнюю страховую сумму, ничего в итоге не потеряв.
Наконец, несомненной виной Тофику ставилось привлечение им в исполнители операции стукача-приятеля, чья принадлежность к органам получила двойное подтверждение.
В том, что Володин умышленно завалил перевоз контрабанды, Тофик поначалу не верил, сомневаясь в правдивости слов подкупленного Исой следака. Он знал Володина по зоне, где подобных грехов за тем не водилось, да и не того склада был Игорь, чтобы по доброй воле сподобиться на донос; однако отмазавшие его на стоянке менты явились для Тофика полной неожиданностью, и теперь он ничего не мог возразить Исе, приходя к унылому выводу, что жизнь ломает людей и, пребывая в сытости, а не на пайке, можно весьма внезапно и парадоксально ссучиться.
Володин скрылся, хотя Иса утверждал, что след его отыскан, возмездие близко и враг непременно будет казнен. Однако с тем же упорством, с каким разыскивал осведомителя, чечен настаивал на стопроцентной компенсации группировкой Тофика понесенных потерь, причем — с учетом упущенной выгоды!
Такое требование приводило Тофика, упрямо отнекивающегося от ответственности, в ярость.
Чечен обнаглел! Но, с другой стороны, оспаривать его вожделения было нелегко: Иса занимал куда более сильные позиции в криминальном мире столицы, нежели Тофик.
Кроме того, хлынувшие с окончанием чеченской войны соплеменники Исы, претендующие на возврат своих прежних доходных мест, сплачивались, получая поддержку от выстоявшего тяжелый период соотечественника, и вокруг него потихонечку формировалась верная армия головорезов.
«Что делать? — размышлял Тофик. — Затевать войну? Опасно и нерентабельно: война — занятие дорогостоящее…»
По всему выходило, что чечену, день ото дня становившемуся все несговорчивее и высокомернее, предстояло заплатить. Однако, если бы Тофику удалось отторговать упущенную выгоду и разделить «попадание» пополам (что планировалось им на крайний, безвыходный случай), он, понесший недавно катастрофические утраты в махинациях с ценными бумагами, все равно просел бы в зыбучую финансовую яму.
— Наука — занятие дорогостоящее, — следуя своим мыслям, произнес он, прерывая скулеж академика.
— Конечно! — с жаром поддержал тот.
— А потому, — продолжил Тофик, — на хрен ей заниматься?
— Как? А обороноспособность страны? А ее научно-технический потенциал?..
— Не надо анекдотов, — отмахнулся Тофик. — Разделите между собой арендную плату и сидите дома, пейте чай. Хотите еще денег? Я дам! Но тогда освободите цех опытного завода.
На опытном заводе, где ранее изготовлялись прототипы спутниковых систем, Тофик планировал открыть водочное производство.
— Цех? Но… я сам моту найти арендаторов… Гораздо более выго…
Глаза Тофика блеснули откровенной злобой.
— Я тебе найду! — прошипел он, навалившись грудью на столешницу стола. — Я тебе гроб найду, сволочь! Ты с кем говоришь, а?!
Академик испуганно подскочил со стула, быстро, впрочем, опомнившись от невольной оплошности и горделиво выпятив грудь.
— Я не позволю, молодой человек… — начал он, но собеседник, чье лицо исказила гримаса животной ярости, схватил со стола хрустальный кувшин с соком и брякнул его с размаху на светлый дорогой ковер. Брызнули по сторонам осколки, и оранжевые кляксы обезобразили чистый шерстяной ворс.
— Аренду плачу?! — заорал Тофик. — Дармоедов твоих кормлю?! Договор соблюдаю?! Крысы ученые! Исследования у них! На стройку идите! Машины мойте! Оборону они укрепляют! Ты хоть из автомата стрелял, а?!
Картинно покачав из стороны в сторону узел мятого обвислого галстука и возмущенно пыхтя, академик удалился из начальственного кабинета.
Тофик устало опустился в кресло. Прикрыл глаза. Не на этого старика он сейчас кричал, кричала в нем злоба на Ису. Злоба и безысходность.
Зазвонил прямой телефон, известный исключительно избранным.
— Тофик? — услышал он бесстрастный твердый голос. — Это Константин Иванович. Как бы встретиться?
— В любое время… — пробормотал он.
— Через час сможешь?
— Где обычно?
— Да.
Тофик положил трубку, задумчиво прищурившись, поглядел в серый провал окна.
Что же, звонок ко времени. И, вероятно, касается темы его сегодняшних тяжких раздумий.
Константин Иванович — полковник, деловой мент из центрального аппарата, с кем Тофик был знаком более трех лет, только что отмазал его от РУОПа, получив за очередную услугу щедрую плату, и нынешний звонок его мог оказаться весьма кстати: порой мент предупреждал Тофика и о тайных происках своих коллег, и о замыслах врагов из криминального мира.
На коррумпированного милиционера Тофик не жал, вел себя с ним деликатно, поскольку однажды, получив отказ на какую-то свою просьбу и отреагировав на отказ замаскированной угрозой, услышал от полковника МВД жесткую отповедь: «Будешь давить — спущу под откос. Я твоими бабками делюсь, понял? Так что крючки со своих лесок срежь. Проходили!»
