Выстрелов не было. Только хрипение. Батальон идет дальше. Прошли три-четыре заброшенных кишлака, сожгли склад продуктов, потом в подвале мины обнаружили. Не тащить же их? Взорвали. Так роты шли целый день. Каждую секунду настороже. Неизвестно, когда раздастся выстрел, а то и залп. Один выстрел, правда, раздался, но наш снайпер его снял. Старик был какой-то. Из «бура» стрелял. Так и прошел целый день в перестрелках.
На ночлег батальон устроился в огромном доме, обнесенном высокими стенами. С юга – пустыня, с остальных сторон вплотную подступают мелкие виноградники, вдали – небольшая рощица. Распределились по комнатам для ночевки, выставили посты. Вдруг часовой докладывает:
–Возле края деревьев чалмы шевелятся.
–Так стреляй, что спрашиваешь. Ты, молодой, поступай по американскому принципу: сначала убей, а потом разбирайся, кого убил, – расхохотался сержант.
Выстрел снайпера – один «дух» лежит. Ещё выстрел – второго положили. Тут же группа бойцов восьмой роты кинулась к этим деревьям. Прошло полчаса, возвращаются. Тащат две снайперские винтовки: СВД и американскую М-16-А-4.
–А где же раненый «дух»? Ведь одного-то всего лишь ранило, – спросил начальник штаба капитан Шубин.
–Так, он «кончился». Мы только подошли, а он уже «того», – промямлил сержант Каримов, звероватого вида.
–Ты мне брось заливать. Ты свои блудливые глазки-то не строй. А кровь у тебя на рукаве откуда? Что, прикончили? Да я вас под трибунал, – бушевал Шубин.
–Здесь не до трибуналов. Понял? – распорядился командир восьмой роты. – Всем разойтись по пещерам. А вы, товарищ капитан, пожалуйста, за мной.
О чем там они говорили, никто не слушал, но минут через пятнадцать все утихомирились. К огорченному и подавленному солдату Каримову подошел Андреев:
–Ты не расстраивайся. Все пройдет. Он еще молодой. Оботрется, обстреляется.
–Да я их гадов зубами грызть буду. За моих погибших ребят. За что он меня под трибунал? Ведь вы сами знаете: сегодня «духа» сдашь в ХАД*, а завтра он на свободе.
–Успокойся. Глотни из моей фляги. Это хороший самогон, сказал Андреев.
–Нет. Я – мусульманин. Мне вино нельзя. Я лучше «косяк» забью.
–Как хочешь. – вздохнул лейтенант.
–Товарищ лейтенант, там корова бешеная, – доложил кто-то из бойцов.
–Что значит бешеная? Так пристрели ее. Хоть мясо будет.
–Понял, – рассмеялся боец.
Корова была интересная. Обучена, как сторожевой пес. Охраняла свои владения. Когда тушу коровы освежевали, вытащили из ее сломанного стойла, начали щупами протыкать навоз. Так и есть. Раскопали и нашли железный ящик с деньгами, пистолетом «Парабеллум» с патронами. Точно, как собака охраняла. Впоследствии этот пистолет подарили комбату. В ночь подъем и вперед. Так с перестрелками гнали эту банду еще два дня. В батальоне потерь не было. Зато положили трех "духов" и взяли пулемет. Наш ПКМ. И где они их берут?
Батальон шел уже два часа. Всюду брошенные кишлаки. Развалины. Изредка где-то мелькнет бачонок. По ним не стреляли. Детей убивать грешно, хотя они нас убивают. В Афгане была поговорка: душманов убивать нужно за то, что они враги; женщин за то, что они рожают душманов; детей за то, что они будущие душманы. Но все-таки совесть у «шурави» была. Детей, стариков и женщин редко трогали. Вот впереди большой кишлак. Судя по поднимающемуся дыму жилой. Роты быстренько охватили с флангов, чтобы эта убегающая банда не ушла, и штурмовая группа Андреева и Попова пошла вперед. За пятьдесят метров остановилась. «85-й» брал левую половину от центральной улицы, «99-й» – правую.
–В атаку, вперед!
Проскочили первые домишки, жители стали разбегаться. Никто не стреляет. Старые «бабаи» сидят, как сидели, детишки к ним прижались, смотрят настороженно. Боятся. Раз такое дело, пошли потихоньку, осматривая сараи, дома, смороды. В одном стойле нашли тяжелораненого «духа». Добивать не стали. Может, и зря. Просто жаль было смотреть на страдающего человека. Зато был сделан вывод: банда идет чуть-чуть впереди нас.
Вот и ночлег. Времени около четырех, впереди огромная крепость. Такую Андреев еще не видел: стены высотой метров семь, башенки на углах, перед входом передовые укрепления. Ну а ворота – это шедевр искусства: из широких досок цельного дерева, обитые железом и медью, с узорчатыми завитушками, наверное, из пушки не пробьешь, толстенные.
Наконец-то отдых: ночлег, сытный, если так можно назвать. ужин. Еще профессор Мечников говорил: «Еда – самое интимное общение человека с окружающей средой». Как и ожидалось, крепость была брошена. Весь двор был заставлен сельскохозяйственной техникой. Часть бойцов начала планомерный обыск. Не прошло и пятнадцати минут.
–Товарищ лейтенант, смотрите, – доложил замкомвзвода.
–Да, черт возьми, вооружились неплохо, – произнес вслух Толя Попов. – Надо доложить Шубину.
–Товарищ капитан, обнаружили зенитную установку ЗСУ – 23-2 и два миномета. «Поднос*». Кроме того, патронов не мерено, плюс гранаты.
Да, действительно целый арсенал, – подумал лейтенант Попов,– подготовились «духи» к нашему приходу.
