Для достойного – нет достойных наград
Я живот положить для достойного рад.
Хочешь знать, существуют ли адские муки?
Жить среди недостойных – вот истинный ад!
ТРЕТЬЯ РОТА
Роты, батальоны, бригада топает вес дальше. Каждую секунду ждешь выстрела. В принципе «проческа» – это идти на засаду. Знаешь, что впереди засада, но не знаешь где? Поэтому каждую секунду ждешь выстрела, а то и залпа.
Уже полдень. Жара. Только сели пообедать. Слева по ходу движения раздались звуки боя. Там шел первый батальон.
Лютое солнце над Кандагаром
Мертвою хваткой вцепилось в поля.
Наша колонна окутала жаром-
Семьдесят – выше нуля.
Лица как маски под солнцем и пылью.
Через одежду жжет тело броня.
Смешаны гранью между бредом и былью.
Семьдесят – выше нуля.
Души. жара, разомлевшая нолю.
Треснули губы, о влаге моля,
И проклиная солдатскую долю:
Семьдесят – выше нуля.
К бою, пекла как не бывало.
Вихрем взметнулась, взорвалась земля.
Рота в ущелье душманов зажала.
Подумаешь! Семьдесят – выше нуля.
* * *
– «07-й», «08-й» на восток, к первому батальону. Там наши погибают, – проревел комбат по рации. – «Тюльпан», свяжись с третьей ротой.
–Не отвечает, – ответил «Тюльпан».
Хорошо сказать на восток. По карте около семи километров, а реально? По виноградникам, садам, развалинам и крупным буеракам – все двадцать, может, больше. Через минут сорок – пятьдесят ожесточенная стрельба стихла. Раздавались только отдельные выстрелы. Седьмая и восьмая роты бросились бежать, рискуя нарваться на засаду. Но об этом уже не думали. Ведь погибают наши.
Навстречу выскочили трое: один прапорщик, два солдата. Безумные глаза, все в крови, у одного бойца нет автомата. Вместо своего автомата – ятаган, и тот в крови. У всех был всего один вопрос – где? Они показали на восток.
Дошли. Да, картина… Поле и на нем лежит вся рота. Как шла гуськом, так и полегла. Удивительно, что эти трое живы остались. Роту расстреливали почти в упор, с трех сторон. Большинство полегло сразу, остальные еще отстреливались, скрываясь за трупами своих товарищей. Один крикнул: «Ребята, я больше не могу. Простите… Потом взрыв и куски мяса – «духов» и его. Это был командир роты, тяжелораненый. Одному солдату отрезало – отожгло правую руку. Она вообще-то была. Просто висела на трицепсе – задней мышце. Резали, вернее, отрезали ржавым ножом. Этот парень был сапером. Про него история отдельная, даже несколько мрачная. Если вкратце: его и двух его товарищей отправили потом на «вертушке» в госпиталь. Через три недели этот сапер сбежал, пришел в роту (без руки) и говорит: «Я буду здесь дослуживать. Извините, мне полгода осталось». Вот так. Такой парень, и ничего больше не скажешь. А роты больше нет. Это ведь восемьдесят человек.
Тяжкое это дело – изуродованные трупы убирать. Чтобы не травмировать вас, читатель, скажу: отрезано было все, что можно было отрезать. Завернули в плащ-палатки и вынесли на поле к «вертушкам». Полегла почти вся рота. Запомните это название – КАРС.
Может быть, и была ошибка командира роты. Он искупил ее, взорвав себя и «духов».
Извини, читатель. Все это вспоминать тяжело. Я знаю. А каково тем, кто там был? Война везде одинакова. Смерть, увечья стоят рядом с любовью. Лучше бы на войну никто не ходил.
Рота вышла из «зеленки» в пустыню, вынося убитых. Раненых не было. Ты, наверное, помнишь, читатель. Контрольный выстрел плюс отрезанные головы и конечности. «Духов» уже не было. Все равно мы их достанем. Далеко не уйдут. В этом и есть вся война – ненависть.
И цветы луговые увлекут, увы,
И сады неземные обманут, увы.
Веселись, все равно твое имя забудут на земле.
И меня не помянут, увы.
Пока рота вышла, прилетели «вертушки». Уже наступила ночь, южная ночь. Как всегда, с яркими звездами. Занесли трупы, отправили с ними и трех оставшихся в живых от третьей роты. Бойцам спать два часа. Офицерам некогда. Разрабатывают по карте маршрут движения на завтра. Завтра – переезд на новое место боев. А ведь нужно огромную колонну пропустить, бригаду плюс остальные приданные подразделения. Операция-то – армейская.
Шли, как всегда, через Нагаханский поворот. Восьмая рота заблокировала этот семи километровой участок. Для огневой поддержки придали три танка. Один достался Андрееву. Выставили точки, пошла колонна. Подъехал к точке «85-го» ротный Юра Воронов. Бойцы уже поджарили лепешки. Это вместо хлеба. Открыли банки консервов.
–Петя. – крикнул Андреев, – вылазь на обед!
–Нет, комбриг приказал танкистам не выходить из машины, ответил лейтенант Петр Бойко, командир танкового взвода.
–Да, брось ты, здесь нет комбригов, – засмеялся ротный.
–Не вылезу, сказал.
–Что, обсикался? – захохотали офицеры.
–Да, черт с вами. Только, чур, кружку браги, – крикнул Петя.
–Ха-ха-ха-ха, – раздалось в ответ.
–Петя перед началом операции приехал из отпуска, из Союза. Жена у него была беременна на восьмом месяце. Сам – крепыш, с черными волосами, такими же глазами. Вечером посидели, выпили. Петя хорошо играл на гитаре. Спел новые песни из Союза. Тогда модной была песня А.Пугачевой «Миллион алых роз». Да и другие песни пели, в том числе и наши, «афганские».
