Так и шел отпуск лейтенанта Андреева. Вот осталась неделя до конца. Они решили пожениться. А что? Все равно скоро замена. Может, и не убьют за это время. Предсвадебная суета: заказ торжественного стола, подача заявления, рассылка приглашений, ну и т.д. Зашли они в ЗАГС, взяли бланки заявлений о регистрации брака (странное слово – брак: ведь так хорошее дело не назовешь), заполнили. После этого, приложив к заявлению паспорта, отдали какой-то барышне, чтобы она зарегистрировала и назначила время свадьбы.
–Молодой человек, а почему у вас служебный паспорт? Где настоящий?
–Извините, пожалуйста, я – военнослужащий, офицер. У нас нет паспортов.
–Должно быть удостоверение личности.
Понимаете, оно сгорело. Я не виноват.
–Нет, по такому документу я не могу зарегистрировать Ваше семейное положение. Может, Вы уже десять раз женаты.
–Да нет же! Что же мне делать? – подавленно сказал Андреев.
–Идите в военкомат. Пусть дадут справку, что Вы не женаты.
Что поделаешь? Пошли в военкомат. Городским военным комиссаром был полковник Бондаренко Сергей Семенович. Услышав историю Андреева, он без лишних слов выписал справку о том, что Андрееву можно жениться, скрепил печатью для бюрократов ЗАГСа. Вот такое было начало. Потом как обычно. Толпа пьяных гостей два дня «издевалась» над двумя трезвыми. Так прошли пятница и суббота. В воскресенье Андрееву нужно уезжать, в понедельник он должен быть в Ташкенте. Что ж получается? Один день медового месяца?! Кто-то надоумил обратиться к коменданту гарнизона за продлением отпуска. Он имеет такие полномочия. И, действительно, хороший был мужик. Оказывается, сам «афганец». По их просьбе он продлил отпуск Андрееву до конца недели. И на том спасибо.
Неделя пролетела незаметно: походы в Сосновую рощу, в гости к друзьям и тому подобное. И вот снова наступило воскресенье. Пора ехать. Сначала поездом до города Казани, а там самолетом до Ташкента. Жена, Лия, вызвалась сопровождать. Сумки полные всякой снеди: куры, колбаса, сыр и вес такое. Друзья еще постарались, достали литр спирта. Перелили его в пустую бутылку с закруткой из под водки «Посольская». Для прочности закручивающуюся пробку обвязали изолентой красного цвета. Эта изолента Андреем чуть «под монастырь» не повела, к тому же еще два самодельных ножа было – полный комплект. Прощание было недолгим. По времени столько, сколько проходят пассажиры на ТУ-134. Все, время. Они долго целовались, оторвало друг от друга объявление работника аэропорта, что на такой-то рейс нужно проходить быстрее. Взяв себя в руки, он пошел на посадку, не оглядываясь. Хотя это не совсем правда. Он один раз оглянулся, посмотрел на свою жену и увидел на ее ресницах слезинки. «До свидания, Лия», вслух подумал Андреев.
–Пожалуйста, Вашу сумку сюда, а портфель на этот стол, обратился к лейтенанту работник аэропорта.
–Да, конечно.
–А это что у вас? – спросил он.
–Водка, не видите что ли?
–Пожалуйста, пройдите в эту комнату.
–Хорошо, а зачем?
–Там увидите. Сержант, посмотрите. Странная бутылка у этого офицера, да и паспорт какой-то странный.
–Ну! Что у Вас? А где удостоверение личности? О-о-о, – понюхав открытую бутылку, вскричал сержант милиции, – да это же спирт.
–Да. Не вода же, – невозмутимо ответил Андреев. – Ты посмотри, сержант, куда я еду. Там такое добро под сто рублей стоит. Сержант, увидев визу, ничего не стал спрашивать. Только пожелал счастливого пути и вернуться домой живым. «Постараюсь», – ответил лейтенант.
Посадка. Взревели турбины, и самолет начал разбег по взлетно-посадочной полосе. Плавный взлет, не то, что в Афганистане резкий набор высоты. Затем полет выровнялся, и пассажиры легли спать, точнее устроились поглубже в кресла и заснули. Через три часа город Ташкент. А там! Как обычно: гостиница, «пересылка», таможня, да еще открытие «визы».
Что такое осень? Это ведь не только желтые листья на деревьях, пожухлая трава. Это нечто большее. Русский писатель Иван Козлов определил гак: «Осень – это когда на душе холодно». Точнее не скажешь. А каково было Андрееву уезжать? Так больно, как и композитору Огинскому, когда он покидал свою Родину – Польшу, и написал свой полонез. Многие сейчас даже в России плачут при звуках «Полонеза Огинского».
ТАМОЖНЯ
Что ж, вот она «пересылка». Осталось совсем немного. На пятый лень пребывания Андреева в Ташкенте наконец-то открыли визу для пролета в чужую страну Подъем в пять, в шесть автобус, дальше таможня, которая дает «добро». Настроение его можно выразить так:
Здесь под небом чужим.
Под афганскою лазурью
Слышу крик журавлей, улетающих одаль.
Ах, как хочется мне заглянуть и амбразуру.
Пулеметом глушить по России печаль.
К таможенникам выстроилась целая очередь. За три-четыре человека стоял капитан. У него был фибровый чемодан и объемистый портфель. Наверное, груз был тяжелый. Поставил он свои вещи на стол. Таможенник никакого внимания не обращает, смотрит прямо в глаза капитану:
–Сколько водки везете?
–Восемнадцать бутылок, – не моргнув, ответил капитан, зная, что разрешено всего две.
–Да вы что! – задохнулся от гнева таможенник.
