Дух захватило, сердце замерло, члены словно оледенели, как это иногда бывает во сне, когда человек хочет двинуться и не может. «Груня!» – плачущим голосом крикнул он, подбегая к ней. Но не узнала она мужа, вздрогнула и…
Что было дальше, он впоследствии никогда не мог хорошо вспомнить: помнил только, что в руке у него остался красный шелковый небольшой платочек, а Груня мелькнула и пропала в пенных, мчащихся волнах, поднятых громадным колесом парохода. Не сон ли это был? Не бред ли? Нет. Остановился пароход, спустили шлюпку, сбежались полуодетые заспанные пассажиры.
Вернулась шлюпка: утонула женщина. Доехал Федор до города, в речную полицию повели его, сняли допрос и отпустили. Отыскал отца на пристани, на шехобаловских оптовых складах, кинулся к нему на шею и, рыдая, повторял: «Утопилась! вот!» – и показывал смятый красный шелковый платок.
Ужаснулся Трофим, всплакнул вместе с ним, а потом, перекрестившись, сказал:
– На все воля божия! Это испытание послано нам, чтобы не увлекались богатством! бог его дал нам, недостойным, он же и взял обратно!
И тут же старый стал утешать молодого:
– Вот, упрекал ты меня, что образования тебе не дал! Возможно, что виноват я, но ведь дело не опоздано! Тебе только шестнадцать лет! Вон у Елизара сын его Вукол – ровесник твой – сюда в город, говорят, едет екзамент сдавать в институт какой-то! Коли хочешь – учись, к будущему году подготовляйся и ты, только бога не забывай: ведь бог – это не икона в церкви, это то, что в душе у человека живет хорошего: честность, любовь к людям, к родине своей. Вот что такое бог! Вот этого-то бога страшно потерять! Потеряешь – пропадешь! Для твоей же пользы удерживал я тебя от большого ученья: не всем оно по плечу! Другой только торговать норовит наукой, а не понимает, что большое знание – это большое страдание. Видал я многих людей высших-то наук, потерявших того бога, о котором я говорю теперь: совесть и честь! Теряют все это в погоне за сладкой да богатой жизнью и от этого несчастны и запутаны в жизни своей! Оно, может, и лучше для тебя будет, коли жизнь свою начнешь честным трудом в бедности! Испытание это тебе – чего ты стоишь, какая цена тебе, какие в тебе силы и качества самой природой заложены!
Он помолчал, разгладил волнистую бороду и продолжал, вздыхая:
– Одно я тебе скажу – и ты послушай меня, старика, худа тебе не пожелаю – коли так несчастливо началась твоя жизнь, то вижу в этом указание для тебя. Не надейся на готовое, хотя бы и отцовское, сам иди в жизнь и добивайся удачи!.. К учению книжному тоже надо склонность иметь, а без этого ничего не выйдет!.. А может – потянет тебя не на книги, а на живое дело: к примеру сказать – я вот и малограмотный, а не был хуже образованных, никакое дело не вываливалось из рук! Так и ты: не бойся труда, не страшись бедности: суета – такая боязнь! Вникни в дело, которое тебе по душе придется! Вот, слыхал я, многие молодые и дельные люди – в Сибирь теперь едут: строится там чугунка не на одну, слышь, тыщу верст! Хочешь – Шехобалов даст тебе письмецо к деловым людям – и поезжай с богом, вот с этим, с моим богом, который в сердце у человека живет! Може, и без большого книжного ученья на практике многое постигнешь, коли к делу приспособишь себя!
Старик помолчал опять и закончил деловито:
– Давно я ни с кем так о боге и о жизни не говорил, как теперь говорю с тобой. Тебе, може, неизвестно, что ведь я – скрытно-то – сектант: обо многом свои понятия имею. Ну вот: коли решил ехать – старый дом наш, нам покудова ненужный, в аренду сдадим, а, может, впоследствии и самим пригодится! Сейчас отселева надо тебе побывать у тестя: подготовь его перенести горе великое – потерю дочери единственной, умницы и красавицы писаной, у которой – не случись несчастья – вся жизнь была еще впереди! И у тебя она впереди! Запомни это и никогда не падай духом!.. Да, може, он, тесть-то твой, и помощь тебе временную окажет! Я же – сам видишь – приказчиком служу, как и прежде служил, материальные средства мои – малые!
И расстались отец с сыном, сами не зная, что расстаются на многие годы.
