Автор Кандзявых эссе никогда не стремился к запоминанию данного иероглифа. Это, с одной стороны, обусловлено тем, что на практике при обозначении возраста его всё чаще (только не в официальных документах) заменяют значительно более простым иероглифом 才 (не путать с 戈), с другой же стороны, при каждом взгляде на хорошо узнаваемую символьную композицию иероглифа 歳, ему (автору) всякий раз непроизвольно вспоминается самая главная дзэн-буддийская формула нашей жизни, уже много лет успешно настраивающая население России и бывшего Советского Союза на философское отношение к жизни благодаря замечательной песне из не менее замечательного кинофильма:
Итак, сколько же вам лет? 何歳ですか (нан[526] сай дэс ка).
Система образования японских числительных сродни европейской, а посему научиться японскому счёту особого труда не составляет - надо только систематически в этом практиковаться[527]. Мы же на примере четырёх японских цифр коснёмся только некоторых значимых для нас аспектов. Для начала возьмём римские цифры I (один), II (два), III (три) и, повернув набок, получим их японские аналоги: 一 (ИТИ), ニ (НИ), 三 (САН). Ещё воспользуемся римской десяткой X, которая после поворота на небольшой угол легко превращается в свою японскую «близняшку»: 十 (ДЗЮ:)[528].
ИТИ, НИ, САН, ДЗЮ: - суть онные чтения кандзи, изображающих данные числа. Благодаря им мы можем легко получить примеры чисел до тысячи[529]:
ニ (ни) - два;
三十ニ (сан дзю: ни) - тридцать два;
二百二十一 (ни хяку ни дзю: ити) - двести двадцать один и так далее.
Но в жизни всё оказывается совсем не так просто. Японская самобытность не могла не вмешаться в естественную для нас логику счёта. Здесь, например, не обошлось без фонетического преобразования некоторых числовых сочетаний: —百 («иппяку», а не «ити хяку»), 三百 («самбяку», а не «сан хяку»). Но это, пожалуй, самая незначительная из всех проблем, связанных с числительными, поскольку здесь, по крайней мере, более-менее понятны причины этих искажений. Куда сложнее привыкнуть к тому, что в некоторых случаях необходимо пользоваться онными чтениями числительных, а в некоторых - кунными. Сами посудите:
私は三十三歳です (ватаси ва сан дзю: сан сай дэс) - Мне тридцать три года.
二十三歳の芸者はとても美しかったです (ни дзю: сан сай но гэйся ва тотэмо уцукусикатта дэс) - Двадцатитрехлетняя гейша была очень красива.
この女の子は三つです (коно онна но ко ва
Так уж повелось, что возраст детишек до десяти лет обычно произносится по-кунному, по-кунному же считаются небольшие предметы (мячи, фрукты и так далее, страны и некоторые другие предметы и понятия: ここはテーブルが三つあります (коко ва тэ:буру га миццу аримас) - Здесь имеется три стола.
[一 - Один ИТИ_хитоцу 1 (一 (1) один)]
[二 - Два НИ_футацу 2 (二 (7) два)]
[三 - Три САН_мицу, миццу 3 (一 (1) один)]
[十 - Десять ДЗЮ:_тоо 2 (十 (24) десять)]
Следующая трудность заключается в том, что числительные крайне редко используются сами по себе. В большинстве случаев они требуют обязательного сопровождения в виде так называемых счётных суффиксов, аналогичных нашим штукам, разам, бутылкам и так далее:
或る山の上に木が一本ありました (ару яма но уэ ни ки га иппон аримасита) - На одной (некой) горе стояло одно дерево.
傘がニ本あります (каса га нихон аримас) - Имеется два зонтика.
ぺんを三本ください (пэн[530] о самбон кудасай) - Дайте, пожалуйста, три ручки.
テーブルの上にテレビが一台ありました (тэ:буру но уэ ни тэрэби га итидай аримасита) - На столе стоял один телевизор[531].
或る所には八十歳のお婆さんが一人で居ました (ару токоро ни ва хатидзю:сай но обаасан га хиторидэ имасита) - В одном месте жила в одиночестве восьмидесятилетняя старушка.
Но и это не такая уж проблема. Куда сложнее привыкнуть к тому, что некоторые из чисел в определённых случаях своего употребления могут называться совершенно по-особенному. Таких случаев не так уж и много, поэтому их надо знать «в лицо». Приведём некоторые примеры, каждый из которых необходимо запомнить с этого момента на всю оставшуюся жизнь, поскольку это может сильно облегчить жизнь в будущем.
Обычно для счёта людей применяется формула «число + 人 (НИН)»: 三人 (саннин), 十人 (дзю:нин) и так далее[532]. И только «один человек» и «два человека» ведут себя «не по-людски»: 一人 (хитори), 二人 (футари)[533] - читаются не столько по-онному, сколько по-кунному.[534] Кто знает, может, причина выделения двух этих числительных в отдельную фонетическую категорию кроется в традиционном духе коллективизма японцев, ведь быть одному или только вдвоём - это, как бы помягче сказать, немного неестественно с точки зрения коллектива.
