— Мне не нравится обращение по фамилии, кроме того, мы родственники и, согласно японским традициям, члены семьи зовут друг друга по именам, так? Тогда что тебя не устраивает? Или мне называть тебя «внучок»? — Последнюю фразу детектив произнёс с явной насмешкой, и терпение Кёи окончательно разорвалось по швам. На лбу вскочила жилка, и юноша метнул в предка уничтожающий взгляд, зло толкнул дверь от себя, «пробивая» печать и открывая себе путь наружу.
Он устал постоянно что-то кому-то доказывать, устал от вечных оскорблений в свой адрес, замаскированных под обычные слова. Родители бросили его на произвол судьбы в возрасте девяти лет и, если бы не родная сестра отца, разыскавшая его и взявшая под свою опеку, Кёя давно бы сошёл с ума в интернате для трудных детей. Самое обидное, что чету Хибари органы защиты несовершеннолетних даже не привлекли к ответственности, практически прямым текстом заявив, что те и так совершили подвиг, прожив бок о бок с «таким выродком» целых девять лет. А четыре года назад Кёя остался совсем один — тётю насмерть сбила машина, а с другими родственниками юноша не знался и не был уверен, что они вообще существуют. С того времени любые разговоры на тему семьи отзывались болью где-то глубоко в сердце и Кёя искренне не хотел ворошить едва затянувшиеся раны. Когда Реборн в лоб заявил ему, что он, оказывается, потомок одного из семи великих мафиози истории и поэтому обязан войти в Вонголу Хибари едва смех не разобрал — пятнадцать лет никому не было до него дела, а тут внезапно всплыла такая тайна. Он согласился не по своей воле — практически ему навязали это решение — но появившиеся бонусы в виде сильных соперников и новых возможностей компенсировали причинённые неудобства и юноша смирился. А потом началась вся эта беготня с битвой колец, церемонией наследования и признания Первым Поколением.
Он совершенно не хотел впутываться во всё это, но оказался втянут прежде, чем осознал, что произошло. Он мог сколько угодно злиться, но отпускать его никто не собирался. И это лишь подливало масла в огонь.
Хлопнув дверью, Хибари почувствовал дежа-вю: именно так он покинул кабинет директора после той стычки. Губы растянулись в невесёлой ухмылке, а мозг услужливо подсказал, что стоит пойти развеяться.
***
От вывесок пестрило в глазах, а так как большинство из них были исключительно на французском, догадываться, что за товар продают в том или ином магазине Кёя мог разве что по рекламным табло рядом и витринам. Внимание привлекла девушка в плюшевом костюме Эйфелевой башни, активно тараторящая на английском и раздающая прохожим флаеры. Хибари с полминуты наблюдал за действиями зазывальщицы метрах в семи от неё, после чего был замечен и с всунутыми в руки листовками чуть ли не силком протолкнут в приветливо распахнувшиеся двери магазина. Девчонка не дала ему даже слова вставить, а из её сумбурной речи юноша понял только что она представляла интересы организации «Autour de Paris»², которая, видимо, проводила экскурсии по столице. Но в этом случае смущал офис: обычно такие компании занимают более привлекательные и удобные здания, желательно на два-три этажа. И они вряд ли нуждаются в рекламе подобного рода.
Всё оказалось куда проще: «Autour de Paris» по сути своей являлся обычной сувенирной лавкой, коих в знаменитом городе было предостаточно. И всё-таки, раз он оказался втянут во всё это (пусть и не по своей воле), подросток решил влезть в шкуру обычного туриста и пройтись между стеллажами.
Посмотреть действительно было на что: сотни статуэток различного размера в виде Эйфелевой башни, треугольников Лувра, Триумфальной арки… Брелоки на любой вкус с местами достопримечательностей; магниты на холодильник простые и те, в которые можно вставить своё фото на полюбившемся фоне; книги с историей Парижа, диски с аудио-гидом по окрестностям и много чего ещё, что в совокупности грозило вылиться в непродолжительную мигрень с калейдоскопом цветных картинок. Посетителей хватало и без него — Кёя насчитал человек пятнадцать не включая персонал — однако не спускавшая с него улыбчивый приветливый взгляд продавщица не оставляла надежды на выход из лавки с пустыми руками. Да и сам Хибари в принципе не был против привезти в родной Намимори что-нибудь на память о далёкой Франции.
Мысленно взвесив все «за» и «против», юноша справедливо решил, что Вонгола не обеднеет, если он привезёт домой парочку сувениров. Если что, в оправдание можно будет всунуть какую-нибудь безделушку Саваде — а что, хранитель заботился о культурном развитии Босса — тогда точно никто не прицепится. В итоге он затарился, что называется, от души и, аккуратно распихивая упаковки по пакетам, протянул кассиру карту, что ему ещё в Нарита передал Реборн. Девушка внесла данные в компьютер и, поблагодарив за покупки, пожелала приятного времяпровождения в Париже.
***