Хибари задумчиво пожевал внутреннюю сторону щеки и подошёл к муляжу какого-то неизвестного ему растения, что стоял в горшке в единственном свободном от мебели углу. Пусть и искусственное, но меленькое деревцо придавало кабинету жилой вид. «Листья» покрылись лёгким слоем пыли, объясняя тем самым отсутствие живой растительности — CEDEF хоть и заботились (в какой-то мере) о доме, но совсем не были настроены захаживать сюда хотя бы раз в неделю, чтобы полить цветы и провести влажную уборку (судя по примерно такому же слою пыли на столе и комоде детектива). Хотя кабинет был заметно чище.
Заглянувший в окно солнечный луч упал на стол, на котором тотчас что-то блеснуло. Хибари подошёл ближе и, упёршись ладонями в колени, склонился над столом. Свет отразился от какого-то камня на крышке золочёных карманных часов.
«Это же их он доставал тогда?» — Юноша аккуратно взял часы в руки. Они потемнели, но сохранили свою красоту. Выбитый на крышке герб Вонголы веял силой, а лиловый камешек слабо играл на свету, что и привлекло внимание Кёи. Также на столе лежала рамка, в которую обычно вставляют фотографии. Юный хранитель поднял бровь в изумлении и всё так же осторожно стёр пальцем слой пыли со стекла.
Ну не могло быть тут фотографии, не могло! Хотя бы потому, что первое фото сделали только в начале девятнадцатого века и Алауди чисто физически не мог дожить до того времени. Однако в медальоне Спейда была именно фотография и именно с Примо и всеми его хранителями. К облегчению Хибари, рамка скрывала давно потрескавшуюся картину в миниатюре, из-за чего было сложно разобрать лица. Это было изображение двоих людей, мужчины и женщины. И если по светлым волосам, статной фигуре и знакомому плащу Кёя узнал своего предка, то выяснить, как точно выглядела его спутница так и не смог. Он понял лишь, что волосы женщины были распущены и имели русый цвет, а ещё, кажется, она улыбалась. Наверное. Точно сказать не смог бы никто, кроме того самого художника и изображённых на холсте.
«Жена?» — Кёя закусил губу и вытянул шею пытаясь-таки разглядеть предполагаемую пра-…-прабабушку, но потерпел фиаско. Трогать картину было чревато полным её уничтожением, и Хибари, побеждено фыркнув, переключился на часы, что по-прежнему сжимал в руке. Нажатие специальной кнопки отбросило крышку назад, открывая вид на белоснежный циферблат с золочёными стрелками и римскими цифрами. Иронично, но часы остановились в первом часу, и губы юноши тронула невесёлая ухмылка. Взгляд зацепился за гравировку внутри крышки с полу затёртыми буквами, и Кёе пришлось изрядно поломать голову, прежде чем мобильный переводчик согласился с введённой комбинацией и выдал «Клянусь в вечной дружбе».
Хибари нечитаемым взглядом смотрел в экран телефона, пытаясь переварить полученную информацию. Он на все сто процентов был уверен, что подобными часами обладал каждый из родоначальников Вонголы — Примо с Джи тоже доставали такие же — но сама выбитая на них клятва ставила в тупик. Высокомерный Алауди согласился носить с собой что-то подобное? Выбитые на крышке слова никак не вязались с независимым видом детектива, а слова Кнанкла о похожести характеров первого и десятого облачных хранителей совсем не облегчали ситуацию. Кёя никогда бы не согласился таскать с собой что-то, что открыто привязывало бы его к кому-то. Из ступора юношу вывела ещё одна гравировка — совсем мелкая, у самого циферблата.
— Алауди Кла… Клаиоуд? Шестого ноль седьмого одна тысяча шестьсот… девяносто первого года рождения? — Гравировка затёрлась, и половину букв разобрать было невозможно. Юноша и сам не заметил, что прочитал написанное вслух, пока совсем рядом не раздался возмущённый мужской голос.
— Аucun¹, ты всё перепутал. Фамилия читается как «Клайд», а дата рождения — шестого июля тысяча шестьсот восемьдесят седьмого года.
Кёя подскочил и, развернувшись в воздухе лицом к источнику звука, отпрыгнул к стене. Поняв, кто перед ним, Хибари испытал острое желание протереть глаза, но гордость и внутренний голос вовремя подсказали, что ему не привиделось. На него и вправду смотрел тот, в чей личный кабинет он проник вопреки всем правилам. Тот же нечитаемый строгий взгляд, сложенные на груди руки. Алауди выглядел слишком живым для человека, давно оставившего этот мир. И всё-таки это действительно был он, Первый хранитель облака.
Мужчина усмехнулся на реакцию своего наследника. Нет, он понимал состояние юноши — возникни перед ним вполне материальный на вид призрак человека, жившего почти четыре столетия назад, он бы тоже стоял с застывшим на лице шоком не в силах произнести хоть что-нибудь — просто наблюдать эту эмоцию на лице Хибари было забавно.