Во-первых, детектив раскритиковал его привычку при любой ситуации рваться в наступление и заявил, что «так поступают только дураки». Кёя на столь прямое оскорбление своего интеллекта злобно нахмурился и обиженно запыхтел, но нашёл в себе силы смолчать. Несмотря на неприятную критику, ему указали на очевидную ошибку и, как бы ни хотелось пропустить мимо ушей, стоило прислушаться. Во-вторых, узнав, что в ведении боя Хибари — самоучка, мужчина долго недоумевал, как можно было изучать нападение, так и не освоив защиту. Хотя бы базовый уровень! Ну и в-третьих, надежды юноши на нормальный спарринг разбились о железобетонное заявление Алауди, что, пока он не научится нормально уворачиваться и блокировать чужие атаки лишь своими руками, сражаться он с ним не будет.
Поразмыслив над словами предка и поняв, что над ним ни в коем случае не потешаются, Кёя обуздал желание в своей манере развернуться и уйти и смиренно (о, сколько усилий на это потребовалось) попросил научить его. Алауди, по всей видимости, именно этого от него и ждал, потому как согласился не раздумывая.
Поэтому теперь он стоял на ровном поле среди мягкой зелёной травы и одуванчиков напротив ухмыляющегося предка и уже который раз пытался выкрутить ему руку. Раза два получилось, но вот остальные — не очень. Вытерев напульсником пот со лба и щёк, Кёя снова глотнул воздух ртом, уже не морщась от пронзившей горло прохлады. Несмотря на возникшие трудности и небольшое раздражение, ему было весело. Даже тренировки с Каваллоне не давали ему таких эмоций. Это было странно.
Пригладив волосы, убрав лезшую в глаза чёлку, Хибари снова бросился на предка, и снова был поставлен на колени, так как ему вновь не хватило скорости. Или реакции — понимать что есть что юноша перестал уже на десятом кругу, так как в мозгу билось лишь одно желание: победить. Отстранившись, он растёр уже изрядно болевшую руку, встряхнул ей и шумно выдохнул.
Не в его привычках было сдаваться.
Ветер усилился, остужая разгоряченное тело и вызывая на коже мурашки. Серые глаза внимательно изучали позу и выражение лица противника, старались не упустить ни одной детали. Он прекрасно помнил, что мужчина отвёл ему времени ровно до шести вечера, и назначенный час близился с невероятной скоростью. Теперь сделать наконец всё правильно было делом чести. Кёя подобрался, постарался унять бешено бьющееся сердце и на мгновение закрыл глаза. Нужно было сосредоточиться. Противник был не лыком шит, и стоило учесть даже малейшую мелочь, если он не хотел снова оказаться прижатым к траве, корчась от боли в плече.
Алауди на секунду отвлёкся на «резанувший» по глазам солнечный луч, и Кёя выбрал этот момент для нападения. Специально сменив направление прямо перед захватом, юноше удалось выиграть себе несколько секунд чтобы ухватить мужчину на руку.
«Чуть выше запястья, от себя и вниз!» — Кёя сжал зубы, быстро прокручивая в голове наставления Клайда, стараясь сделать всё правильно.
Мужчина сверкнул глазами, тотчас опустился на колено и легонько ударил ладонью по траве. Он сдался. Сдался! Хибари облизнул пересохшие губы, всё еще не совсем соображающий, что случилось, разжал пальцы. Он победил? Ему удалось? В подтверждение его мыслей Алауди выпрямился и довольно кивнул, слегка поглаживая ноющее плечо: несмотря на своё призрачное естество во время материализации он был способен чувствовать боль.
— Наконец-то ты успокоился и сделал как надо. Молодец.
Кёя сумел сохранить на лице безразличие, но подозревал, что предательский румянец всё же выступил на щеках. Всё-таки его редко когда вот так хвалили, а это было безмерно приятно! Но своего он добился, и теперь можно было уговорить предка на спарринг — время до шести ещё оставалось. Но Клайд оказался другого мнения:
— Ты и так сильно вымотался, лучше иди в дом и отдохни. Тебе ведь ещё вещи собирать. Уверен, я много энергии забрал.
— Рейс только в три ночи, так что времени навалом. И я нормально себя чувствую.
— Но в аэропорту нужно быть хотя бы за полтора часа, тебе же сказали. Так что лучше собери вещи, чтобы потом не бегать, и отдохни. Поешь что-нибудь. А сразиться можем и в Японии — тебе всего лишь нужно направить энергию в кольцо. — Уперев руку в бок, Первый хранитель смерил наследника немного усталым взглядом и растворился в воздухе. Кёя почувствовал, как у него едва не подкосились ноги: пока предок был в материальной форме он ничего не чувствовал, но стоило тому уйти, как вся забранная энергия дала о себе знать и тело запричитало об отдыхе. Видимо, за эти четыре недели Алауди успел выучить его от и до. Это немного злило, но в то же время вызывало непонятное чувство спокойствия.