Прикинув, что подремать он, вероятно, сможет и на борту, Кёя решил последовать совету взрослого и начать собирать вещи. Первыми в чемодан отправились ноутбук и одежда, а уже сверху легли сувениры, коих набралось немало. И как он раньше не замечал за собой тяги к различным бесполезным побрякушкам? Когда со сборами было покончено на телефоне зажглась красная лампочка, извещающая о критическом уровне батареи. Скрипнув зубами, юноша полез в чемодан за зарядным.
— И как, вернёшься?
— Ну, не сейчас точно. Пусть помучаются, раз раньше считали меня извергом. А я пока от их вечных воплей отдохну. Покажи мне Париж, хочу посмотреть все местные достопримечательности.
Воспоминания всплыли в голове, заставив юношу улыбнуться. Этот разговор с Алауди состоялся после того как он связался с Кусакабе по скайпу, и друг, расписав все ужасы средней Нами, скромно отметил, что директор поумерил свой пыл, понял собственную неправоту и готов принять Хибари Кёю обратно на пост Главы ДК. Кёя тогда злорадно заулыбался и попросил Тетсую передать «этой инфузории», что на данный момент он возвращаться не собирается, но, так и быть, подумает над его предложением. Кусакабе рассмеялся, поняв его желание отомстить, и, пожелав счастливого отдыха, отключился. А примерно через пять дней после разговора с Тетсу ему в Mixi начали приходить письма от школьников. В разном порядке, разними словами, но все об одном: с просьбами вернуться на свой пост и избавить учебное заведение от гопников и хулиганов, терроризирующих всех вокруг.
Вот тут Хибари полностью расслабился. Раз даже сами ученики начали просить его, то дела в школе и правда обстояли хуже некуда. Но ему это было только на руку: заметней станут перемены после его возвращения. Мысленно посочувствовав не могущим постоять за себя травоядным, Хибари ответил всем примерно то же, что просил передать директору и больше не заходил в соцсеть.
Лишь когда с экскурсией по Парижу было покончено, и в душу полезла тоска по Родине, Хибари попросил Оливьеро — этот тип всё ещё крутился рядом, но уже не так заметно — забронировать билет на самолёт. И не Вонгольский, а самый обычный — хотелось отвлечься от своей принадлежности к мафии хоть ненадолго.
***
Самолёт успешно приземлился в Нарита и благодаря расторопности как остальных пассажиров, так и рабочего персонала, Хибари покинул аэропорт уже через двадцать пять минут. Он специально связался с Реборном за день до своего прилёта и попросил, чтобы никто из Вонголы или знакомых его не встречал. Все эти причитания, расспросы и прочее лучше было отложить на утро, когда он адаптируется к родному времени и отдохнёт. Случайно покалечить кого-нибудь ему совершенно не хотелось. Пусть лучше никто не будет знать о его возвращении, пока он сам не объявится на людях. Тогда эмоции точно будут искренние.
Реборн, выслушав просьбу и тщательно всё обдумав, нехотя согласился, но заявил, что даст указания рабочим аэропорта чтобы его (Кёю) не трогали. За это Хибари был благодарен.
Ветер растрепал недавно приведённые в порядок волосы, пробежался по лицу и обдал свежим, но прохладным вечерним воздухом. Всё было настолько знакомо и любимо, что, не будь поблизости лишних глаз, Кёя бы непременно упал в ближайшую траву и бросил в небо наспех сорванный букет полевых цветов, наслаждаясь ароматами и красками своей малой родины. К сожалению, порыв души пришлось сдержать, но по приходу домой он обязательно учудит что-нибудь эдакое.
— Давно не виделись, Намимори.
Юноша поднял глаза на уже тёмное небо, прищурился на яркий диск луны и прикрыл веки, когда тот заслонило небольшое облачко. Фонари мягким светом освещали улицы, придавая городу совершенно иной, нежели днём, вид. Ночью вообще всё преображалось, и Кёя соврал бы, сказав, что никогда не гулял по городу в тёмное время суток, наслаждаясь его таинственным видом. Но именно в этот момент любоваться красотой сил не было — нужно было вернуться домой и разобрать вещи, а также накормить Ролла и Хиберда, на которых смена часовых поясов хоть и оказала какое-то влияние, но не настолько сильное, чтобы отказываться от еды. Хибари поставил клетку с Хибердом на асфальт, открыл дверцу и усмехнулся, когда кенар с радостным щебетанием покинул свою «тюрьму», взмыл в небо. Благодаря фонарям птица отлично ориентировалась, да и в родных краях за неё можно было не волноваться. Но Реборн не сказал ни слова о клетке, о том что её надо вернуть или что-то ещё, поэтому Кёя, взвесив все «за» и «против» спокойно оставил её на бордюре возле сливового дерева.
«Если кому понадобится — забирайте»— было подозрение, что ветер сорвёт записку, но подростка оное не слишком волновало. Понятливые люди и так поймут, что вещь не нужна и отдаётся.