Тогда Макнейр не очень понял, о чём он говорит, но на всякий случай послушался. И не задумывался, почему запоминает лица всех, кто ему попадался. Начиная с того, первого, который изумлённо уставился на нож в своей груди.
«Не надо мне было смотреть в глаза Поттеру», — тоскливо подумал Макнейр. А ноги уже сами несли наверх.
Поттер сидел на кровати и, глядя перед собой, грыз ногти. Дурацкая привычка. Макнейр приблизился и осторожно сел рядом. Матрас прогнулся под его весом; Поттер отодвинулся, чтобы не скатиться к нему. Макнейр помолчал, собираясь с мыслями.
— А что вообще за пророчество? – спросил он наконец. – Кто это всё сказал?
— Да какая разница, — невнятно ответил Поттер. – Главное – оно есть и должно исполниться.
— Прям уж должно. Это же всего лишь… Ну. Слова. Мало кто там чего брякнул. Можно ведь всё изменить.
— Я попытался. Но ты меня вытащил.
— Башкой вниз с моста — тоже не выход.
— Разве? – Поттер резко повернулся. – Значит, остаётся только проверить, насколько правдиво пророчество. Вот объявится твой хозяин…
— Он не мой хозяин.
— …и это даже неплохо. Наверно, — отрешённо проговорил тот. – Только дольше, чем с моста…
— Заткнись!
Поттер вздрогнул, заморгал, словно просыпаясь. Он посмотрел на Макнейра долгим задумчивым взглядом и вдруг выдал:
— Ты меня даже никак не называешь.
От неожиданности Макнейр сказал первое, что пришло на ум:
— Ты меня тоже…
— Правда.
Они переглянулись и фыркнули, хотя ничего смешного тут не было, если разобраться.
Нихрена смешного.
========== Глава 8 ==========
На следующий день Макнейр возился на кухне, попутно думая, что же делать с Поттером. Нужно было решать быстрее — август перевалил за половину, и Макнейр чуял, что Лорд вот-вот объявится.
Отдать Поттера? При одной мысли об изломанном пытками теле кулаки сжимались сами собой. Макнейр уже привык касаться его по-другому. Отпустить на все четыре стороны? Никто не узнает — Лорд давно не применял к своему верному палачу легилименцию. “Уолден, друг мой; цельный как камень, из которого сложены шотландские горы. Побольше бы мне таких сторонников…” Можно сказать, Лорд ему доверял — насколько он вообще мог кому-то доверять. И обмануть в этот раз, значит предать его. Только псих может думать, что Поттер представляет угрозу, но после воскрешения Лорд как раз и спятил окончательно. Могущественный, хитрый, умный… псих. От запаха его безумия у Макнейра иной раз слезились глаза, но… Приняв метку, он принёс клятву верности, а слово Макнейра — не пустой звук. Что будет с миром, если всякий начнёт творить, что взбредёт в голову, потакать своим желаниям и плевать на всё остальное? И что бы сказал дед? “Если ты твёрд и неизменен, то ты чист…” Он никогда не стыдился звания палача; но стать предателем? Одна маленькая трещина, а потом всё — рассыплешься ржавчиной и не заметишь.
Внезапно Макнейр подумал, что ему, пожалуй, и не придётся пытать Поттера: наверняка Лорд захочет заняться им сам. Колдуны обычно использовали Круцио, которое быстро превращало человека в слюнявый овощ. Когда становилось ясно, что толку уже не будет, звали Макнейра. Одну руку на темя, другую — на подбородок, резко повернуть до упора, до сухого треска позвонков, — он быстро прекращал хныканье или страшный, неестественный смех жертвы, чувствуя при этом непонятное облегчение. Хотя Лорд, наверное, знает вещи поинтереснее Круцио. Что-нибудь изощрённое. Долгое.
Макнейр сглотнул. Уж лучше придушить Поттера сразу. А что? Сказать, что попытался сбежать. Может, Лорд даже не станет сильно наказывать. Или вообще ничего не говорить…
Предплечье будто прошило раскалённой иглой. Он застыл с ножом в одной руке и недочищенной картофелиной в другой. А вот и Лорд. Лёгок на помине — значит, жить долго будет. Игла впилась опять. Макнейр невольно затаил дыхание. Может, ещё не вызов? Метку покалывало и до этого, но…
Игла превратилась в гарпун. Выпавший нож глухо стукнулся о деревянный пол — Макнейр схватился за предплечье. Всё-таки вызов. А гарпун медленно повернулся в ране.
Приходи.
Он так и стоял неподвижно, не зная, на что решиться. Боль полыхнула опять, и Макнейр уловил миг, когда она взлетела по паутине нервов прямиком к мозгу, захватила, опутала, точно вкусную жирную муху, впилась ядовитым жалом.
Приходи немедленно!
Он сполз на пол, сжимая меченую руку всё сильнее — в ней уже что-то хрустело. Только не орать, приказал себе Макнейр. Только не орать. В соседней комнате Поттер, не нужно, чтобы он видел…
От следующего приступа потемнело в глазах. Макнейр дёрнулся, впечатался лбом в ножку стола; что-то опрокинулось, покатилось и рухнуло на пол с противным лязгом. Он успел заметить краем глаза возникшего в дверях Поттера и прохрипел:
— Уйди…
А потом скрутило ещё раз.
Макнейру показалось — его больше нет; осталась лишь развороченная рана, и в неё затягивало, точно в водоворот, но он знал, что утонет не сразу, выдержит ещё, и ещё — до прокушенного языка, до лопнувших глаз, до ломающих кости судорог…
